-- Нѣтъ, видѣлъ, видѣлъ своими глазами,-- повторилъ тотъ въ бѣшенствѣ.-- Однажды вечеромъ я вернулся домой... вы были безъ рясы, а она привстала и застегивала корсетъ. Вы еще опросили: "Кто тамъ?" Я видѣлъ васъ, какъ сейчасъ вижу. Скажите про меня только слово, и я прокричу, что вы живете уже десять лѣтъ съ сеньорой Жоанверой, подъ носомъ у всего духовенства. Помните же это твердо!
Каноникъ замолчалъ подъ потокомъ словъ Амаро, точно оглушенный быкъ, и только пробормоталъ слабымъ, угрюмымъ голосомъ:
-- Однако, и подло же вы поступаете со мною!
Амаро понялъ, что ему обезпечено полное молчаніе со стороны каноника, и заговорилъ спокойно и добродушно:
-- Почему же подло? Объясните, пожалуйста. У насъ обоихъ рыльце въ пушку, это вѣрно. И притомъ я не подкупалъ Тото и не разспрашивалъ никого про васъ. Это случилось само собою, когда я вошелъ въ домъ незамѣтно для васъ... И не говорите мнѣ, пожалуйста, о безнравственности моего поведенія. Это просто смѣшно. Мораль хороша только для школы и для проповѣди. Въ жизни каждый изъ насъ устраивается, какъ можетъ. Вы, отецъ-наставникъ.-- не молоды и подобрали себѣ пожилую женщину, я устроился съ дѣвушкою. Это печально, ею что подѣлать? Природа беретъ свое. Всѣ мы -- люди. Единственное, что мы можемъ дѣлать въ подобныхъ случаяхъ, это молчать ради профессіональной чести.
Каноникъ слушалъ, покачивая головою въ знакъ нѣмого согласія; онъ грузно опустился на кресло, отдыхая отъ безполезной вспышки гнѣва, и поднялъ глаза на Аміаро.
-- Но какъ же вы можете постулатъ такъ, въ самомъ началѣ карьеры?
-- А вы, отецъ-наставникъ, какъ же поступаете такъ въ концѣ карьеры?
Оба засмѣялись, и каждый заявилъ, что беретъ назадъ свои оскорбительныя слова. Затѣмъ они пожали другъ другу руки и принялись разговаривать спокойно.
Каноника особенно взбѣсило то, что Амаро устроился съ дочерью сеньоры Жоаннеры. Если бы это была другая, онъ даже одобрилъ бы поступокъ Амаро. Но Амелія!.. Если бы бѣдная мать узнала, она, навѣрное, умерла бы съ горя.