-- Да вполнѣ-ли вы увѣрены въ этомъ?-- спросилъ, наконецъ, каноникъ въ ужасѣ.
-- Вполнѣ. У нея явились подозрѣнія уже нѣсколько дней тому назадъ, и она все плакала... Но теперь нѣтъ больше сомнѣній. Всѣ доказательства налицо... Что мнѣ дѣлать, отецъ наставникъ?
-- Вотъ такъ чертовскій сюрпризъ!-- промычалъ каноникъ въ ошеломленіи.
-- Представьте себѣ, какой можетъ получиться скандалъ, если узнаетъ мать и всѣ остальные! Очень возможно, что подозрѣнія падутъ на меня. Тогда я погибъ. Господи, я не вынесу этого, я убѣгу отсюда!
Каноникъ почесывалъ затылокъ, не зная, что совѣтовать. Ему ясно представились роды Амеліи, крики и отчаяніе въ домѣ, слезы сеньоры Жоаннеры и навѣки утраченное для него спокойствіе.
-- Но cкажите-же что-нибудь!-- закричалъ Амаро въ отчаяніи.-- Посовѣтуйте. Z ничего не могу придумать, всѣ мысли спутались у меня въ головѣ.
-- Это послѣдствіе вашего поступка, дорогой коллега.
-- Да убирайтесь вы къ чорту со своею моралью! Теперь не время для этого... Ясное дѣло, что я поступилъ, какъ оселъ... Но прошлаго не воротишь.
-- Но чего-же вы хотите?-- спросилъ каноникъ.-- Вѣдь, вы же не желаете, навѣрное, дать ей чего-нибудь, чтобы отправить на тотъ свѣтъ ребенка, а, можетъ быть, вмѣстѣ съ нимъ и ее?
Амаро нетерпѣливо пожалъ плечами, негодуя на такую безумную мысль. Отецъ-наставникъ, видно, растерялся не меньше его.