-- Мы сдѣлали все, что могли,-- отвѣчалъ каноникъ.-- Теперь надо покориться и ждать терпѣливо. Вы сами виноваты, что заварили такую кашу.
Амаро возвращался къ Амеліи съ подавленнымъ видомъ.
-- Подожди, все устроится. Надо уповать на Бога.
Хорошо было надѣяться на Бога, когда Онъ гнѣвался и посылалъ имъ такое тяжелое испытаніе! Нерѣшительность Амаро приводила Амелію въ отчаяніе, такъ какъ она возлагала всѣ надежды только на его ловкость и жизненный опытъ. Ея любовь къ нему таяла, какъ снѣгъ подъ весенними лучами солнца, уступая мѣсто чувству, въ которомъ проглядывала уже ненависть.
Амаро обвинялъ ее въ томъ, что она смотритъ на положеніе дѣла слишкомъ мрачно. Другая женщина на ея мѣстѣ не убивалась-бы такъ сильно. Но чего-же можно было ожидать отъ истеричной, трусливой, возбужденной ханжи? О, нечего говорить, онъ поступилъ, какъ оселъ!
Амелія соглашалась съ нимъ, въ томъ, что они сдѣлали колоссальную глупость. Жизнь ея была очень печальна теперь. Днемъ ей приходилось сдерживаться въ присутствіи матери, заниматься шитьемъ, разговаривать спокойно. Зато ночью воображеніе терзало ее, суля пытки и наказанія на этомъ и томъ свѣтѣ, нищету, презрѣніе со стороны честныхъ людей и пламя чистилища...
Одно неожиданное обстоятельство внесло пріятное разнообразіе въ ея тяжелую жизнь. Однажды вечеромъ прислуга каноника прибѣжала, запыхавшись, и сообщила, что дона Жозефа заболѣла и находится при смерти.
Наканунѣ старуха почувствовала боль въ боку, но не пожелала пропустить вечерней службы въ церкви. Когда она вернулась домой, боль усилилась, и открылся жаръ; докторъ Гувеа опредѣлилъ сильное воспаленіе легкихъ.
Сеньора Жоаннера немедленно обратилась въ сидѣлку у больной. Все было перевернуто вверхъ днемъ въ спокойномъ домѣ каноника; пріятельницы либо бѣгали по церквамъ, ставя свѣчки и молясь своимъ любимымъ святымъ, либо наполняли домъ каноника, входя въ комнату больной съ мрачнымъ видомъ привидѣній, затепляя лампадки съ образами и приставая къ доктору
Гувеа съ глупѣйшими вопросами. Діасъ печально сидѣлъ въ углу, подавленный неожиданнымъ появленіемъ въ домѣ болѣзни съ ея обычною непріятною обстановкою. Кромѣ того, онъ искренно огорчался за сестру; они жили вмѣстѣ уже пятьдесятъ лѣтъ, и привычка заставила его полюбить сестру.