Амаро разсѣянно улыбался, не спуская глазъ съ двери.
-- А гдѣ-же Амелія?-- спросилъ онъ, наконецъ.
-- Ея нѣтъ дома. Она уходитъ теперь каждый день къ аббату,-- отвѣтила старуха раздраженно.
-- Ахъ, вотъ какъ!-- сказалъ Амаро съ искусственною улыбкою.-- Что-же! Аббатъ очень почтенный человѣкъ.
-- Охъ, нѣтъ, охъ, нѣтъ!-- воскликнула дона Жозефа.-- Онъ не понимаетъ меня. У него очень странный образъ мыслей. Онъ не можетъ внушить добродѣтели.
-- Онъ -- человѣкъ науки,--сказалъ Амаро.
Старуха приподнялась на локтѣ, понизила голосъ, и ея худое, безобразное лицо зажглось ненавистью.
-- Говоря между нами, Амелія поступила очень скверно, я я никогда не прощу ей этого. Она исповѣдалась у аббата. Это крайне неделикатно, разъ она исповѣдуется всегда у васъ и видѣла съ вашей стороны только хорошее. Она -- неблагодарная, измѣнница!
Амаро поблѣднѣлъ.
-- Такъ она ходитъ каждый день къ аббату?