Карликъ обернулся и обмѣнялся многозначительнымъ взглядомъ съ женою, стоявшею у двери дома.
-- Можно также сходить за нимъ.
Амаро похлопалъ ладонью по шеѣ лошади.
-- Но если это случится ночью, можно погубить ребенка по теперешнему холоду...
И мужъ, и жена, заговорили тогда одновременно, увѣряя, что ребенокъ ничуть не пострадаетъ, если укутать его заботливо.
Амаро быстро вскочилъ на лошадь, попрощался и поскакалъ вдоль оврага.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Амелія жила послѣднее время въ постоянной тревогѣ; ея мысли были заняты только ожиданіемъ страшнаго событія. Она переносила теперь беременность хуже, чѣмъ въ первые мѣсяцы, страдая то отъ головокруженія, то отъ отвращенія къ ѣдѣ. Докторъ Гувеа неодобрительно качалъ головою. По ночамъ ее мучили кошмары: одну ночь ей снилось, что у нея родилось странное существо -- получеловѣкъ, полукоза, другую -- что изъ ея живота выползаетъ безконечно-длинная змѣя. Но, несмотря на это, она жаждала имѣть ребенка; въ ней пробудилось горячее материнское чувство, и она представляла себѣ его взрослымъ -- кавалерійскимъ офицеромъ. Она придумала ему имя -- Карлосъ -- и мечтала о томъ, какъ онъ будетъ ползать на четверенькахъ...
-- Ахъ, съ какимъ удовольствіемъ я кормила-бы его сама, если-бы не было позорно!-- говорила она.
-- Оставь пожалуйста, ему будетъ отлично и безъ тебя,-- отвѣчалъ Амаро. Онъ успокоилъ ее насчетъ кормилицы, сказавъ, что уговорился съ Жоанной Каррера, крѣпкой, какъ дубъ, женщиной, съ бѣлоснѣжными зубами и очень молочною грудью.