Одно только терзало Амелію при мысли о ребенкѣ: это то, что онъ будетъ незаконный.
Однажды она явилась къ аббату Феррао съ планомъ, "внушеннымъ ей Божіей Матерью": она готова была выйти замужъ за Жоана Эдуардо, но подъ условіемъ, чтобы тотъ усыновилъ малютку Карлоса по закону. И она крѣпко сжимала аббату руки, умоляя его дать ея малышу законнаго отца.
-- Успокойтесь, сеньора, успокойтесь,-- отвѣчалъ аббатъ, пораженный такимъ возбужденіемъ.-- Я уже говорилъ вамъ, что и самъ желаю того-же. Все устроится, только попозже.
Черезъ нѣсколько дней она отказалась отъ этого плана, рѣшивъ, что не должна измѣнять отцу Амаро -- "папашѣ Карлиньоса". Аббатъ покраснѣлъ, несмотря на свои семьдесятъ лѣтъ, слыша, какимъ убѣжденнымъ тономъ она говоритъ о своихъ супружескихъ обязанностяхъ по отношенію къ священнику; онъ не зналъ о томъ, что Амаро бываетъ у нея каждое утро.
Амелія изводила Амаро ребяческою нѣжностью цѣлую недѣлю, постоянно напоминая ему о томъ, что онъ -- "папаша ея Карлиньоса".
-- Знаю, знаю, голубушка,-- отвѣчалъ онъ нетерпѣливо.-- Большое спасибо. Не велика честь.
Однажды утромъ Амелія чувствовала себя особенно плохо и попросила Амаро поводить ее по комнатѣ подъ руку. Она съ трудомъ тащилась, будучи очень грузна теперь, какъ на дорогѣ послышался вдругъ лошадиный топотъ. Оба подошли къ окну, но Амаро быстро отступилъ назадъ, оставивъ Амелію одну у окна. По дорогѣ ѣхалъ на гнѣдой лошади Жоанъ Эдуардо въ бѣломъ пальто и франтовской шляпѣ; рядомъ съ нимъ ѣхали верхомъ его воспитанники -- одинъ на нони, другой на осликѣ, а сзади, на почтительномъ разстояніи -- ливрейный лакей. Амелія молча проводила ихъ глазами, пока они не скрылись изъ виду, затѣмъ опустилась на диванъ, не говоря ни слова. Амаро злобно усмѣхнулся:
-- Хм... такой идіотъ и съ ливрейнымъ лакеемъ!
Амелія покраснѣла и ничего не отвѣтила. Теперь она не огорчалась, если Амаро не- приходилъ по утрамъ, а съ нетерпѣніемъ поджидала аббата Феррао. Какъ только онъ являлся, она усаживала его на диванѣ рядомъ съ собою и разспрашивала подробно, видѣлъ-ли онъ Жоана Эдуардо, что тотъ говорилъ, замѣтилъ-ли ее у окна, какъ ему живется въ домѣ помѣщика, какая тамъ обстановка, сколько человѣкъ прислуги и т. д.
Добрый аббатъ разсказывалъ ей обо всемъ подробно, радуясь, что она забыла, повидимому, о священникѣ и интересуется теперь только Жоаномъ Эдуардо. Амелія старалась даже не упоминать имени Амаро въ разговорѣ и отвѣтила на вопросъ аббата, бываетъ-ли онъ у нихъ: