-- Посудите сами: священника пріучаютъ съ малолѣтства къ отреченію отъ удовлетворенія самыхъ естественныхъ потребностей и самыхъ возвышенныхъ требованій ума. Готовить человѣка къ священнической дѣятельности значитъ создавать урода, который долженъ вести всю жизнь отчаянную борьбу противъ двухъ непреодолимыхъ фактовъ мірозданія -- силы Матеріи и силы Разума.
-- Что вы говорите? Полно, сеньоръ!-- воскликнулъ аббатъ въ изумленіи.
-- Нѣтъ, нѣтъ, я говорю правду. Въ чемъ состоитъ воспитаніе священника? Во-первыхъ, въ томъ, чтобы приготовить его къ безбрачію и цѣломудренной жизни, т. е. подавить въ немъ самые естественные инстинкты; во-вторыхъ, въ томъ, чтобы отдалить его отъ всякихъ познаній, противныхъ католической вѣрѣ, т. е. насильственно подавить въ немъ стремленіе къ познанію, ко всякой реальной наукѣ.
Аббатъ вскочилъ въ порывѣ негодованія.
-- Понимаете-ли вы сами, что говорите, сеньоръ? Извините, не сердитесь на меня, но вы не спорите, а утверждаете съ легкомысліемъ журналиста. Почитайте святого Василія, и вы увидите, что онъ говоритъ объ изученіи свѣтской литературы; по его мнѣнію, она служитъ лучше всего для подготовленія къ изученію духовныхъ писателей. Почитайте также Исторію монастырей въ средніе вѣка. Вѣдь, они были хранилищами науки, философіи...
-- Но, какая-же это философія, какая наука, сеньоръ? Вмѣсто философіи -- мистицизмъ, вмѣсто науки -- одна сушь. Настали другія времена, народились новыя науки, между ними и католической доктриной открылась широкая пропасть. Первое время церковь пыталась даже подавить ихъ, искоренить безъ остатку огнемъ и тюрьмою... Да, да, не спорьте, аббатъ... огнемъ и тюрьмою. А теперь она не можетъ больше дѣлать этого и ограничивается осужденіемъ ихъ.
Дверь снова открылась.
-- Барышня плачетъ и требуетъ ребенка,-- сказала Діонизія, входя.
-- Это нехорошо,-- возразилъ докторъ.-- Какъ она чувствуетъ себя? Волнуется? Безпокоится?
-- Да, сеньоръ, она требуетъ ребенка непремѣнно сегодня-же.