-- Поговорите съ нею, развлеките ее. Можетъ быть, она уснетъ.
Діонизія ушла.
-- Скажите, докторъ, волненіе можетъ повредить ей?-- спросилъ аббатъ заботливо.
-- Можетъ вполнѣ.-- отвѣтилъ докторъ, роясь въ своемъ мѣшкѣ.-- Но я постараюсь усыпить ее... Такъ вотъ, аббатъ, какова церковь, теперь. Она -- противница всякой науки.
Аббатъ схватился руками за голову.
-- Не стоитъ спорить, аббатъ. Поглядите, каково ея положеніе въ Португаліи. Пріятно видѣть, въ какомъ она упадкѣ.
И онъ сталъ сравнивать ея теперешнее положеніе съ прежнимъ. Раньше Церковь была нераздѣльна съ народомъ, теперь это было меньшинство подъ покровительствомъ государства. Она царила прежде въ судахъ, въ совѣтахъ короля, въ арміи, отъ нея зависѣли война и миръ; теперь одинъ депутатъ партіи большинства имѣлъ больше власти, чѣмъ все духовенство въ странѣ. Въ прежнія времена церковь была представительницею науки, нынѣ она знала только свою латынь. Раньше она была богата, владѣла цѣлыми областями и цѣлыми улицами въ городахъ, теперь-же ея существованіе зависѣло отъ свѣтскаго министра, и она просила милостыню на паперти.
-- Хорошо, если Церковь такъ несчастна, то она тѣмъ болѣе достойна любви и состраданія!-- сказалъ аббатъ, весь красный отъ возбужденія.
Но Діонизія снова появилась у двери.
-- Ну что еще?