-- Барышня жалуется на тяжесть въ головѣ. Она говоритъ, что у нея темнѣетъ въ глазахъ.
Докторъ вышелъ немедленно вслѣдъ за Діонизіей, не говоря ни слова. Аббатъ зашагалъ по комнатѣ, обдумывая возраженіе и перебирая въ умѣ страшныя имена ученыхъ богослововъ, чтобы обрушиться съ ними на доктора. Но прошло полчаса, лампа стала гаснуть, а докторъ все не возвращался.
Тишина въ домѣ, нарушаемая только шумомъ его шаговъ, дѣйствовала на старика подавляющимъ образомъ. Онъ пріоткрылъ дверь и прислушался, но комната Амеліи находилась въ другомъ концѣ дома и оттуда не было слышно ничего. Ему очень хотѣлось пройти къ больной, но профессіональное цѣломудріе не позволяло ему даже приблизиться къ постели роженицы иначе, какъ со святыми дарами въ случаѣ опасности. Прошелъ часъ тягостнаго, мучительнаго ожиданія. Аббатъ открылъ молитвенникъ и принялся читать.
Въ корридорѣ послышались быстрые шаги Гертруды. Вдалекѣ хлопнула дверь, и въ столовую вошелъ докторъ Гувеа.
Аббатъ поблѣднѣлъ при видѣ его. Докторъ былъ безъ галстуха съ разстегнутымъ воротникомъ; рукава были засучены кверху и запачканы кровью.
-- Положеніе серьезно, докторъ?
Старикъ не отвѣтилъ, ища въ комнатѣ свой мѣшокъ. Лицо его горѣло рѣшимостью борьбы. Онъ собирался уже выйти съ мѣшкомъ, но вспомнилъ про тревожный вопросъ аббата и обернулся.
-- У нея конвульсіи,-- сказалъ онъ.
Аббатъ задержалъ его у двери.
-- Докторъ, прошу васъ, вспомните обо мнѣ, если будетъ опасность,-- сказалъ онъ серьезно, съ сознаніемъ собственнаго достоинства.