Амаро устремилъ на нее взоръ, съ трудомъ удерживаясь отъ безумнаго желанія задушить ее; но потомъ онъ положилъ ей деньги въ руки и поѣхалъ.
Въ городѣ онъ не зашелъ домой, а оставилъ лошадь на постояломъ дворѣ и отправился прямо въ епископскій дворецъ. У него было теперь только одно горячее желаніе: покинуть этотъ проклятый городъ, не видѣть больше отвратительнаго собора и физіономій старыхъ богомолокъ.
Поднимаясь уже во дворецъ по широкой каменной лѣстницѣ, онъ вспомнилъ вдругъ о томъ, что Либаниньо говорилъ наканунѣ о возмущеніи главнаго викарія и о темномъ доносѣ... Но любезность отца Салданьа -- довѣреннаго лица викарія, введшаго его прямо въ дворцовую библіотеку, сразу успокоила его. Сеньоръ викарій принялъ Амаро тоже очень любезно и высказалъ изумленіе по поводу его блѣднаго и взволнованнаго лица.
-- У меня большое горе, сеньоръ главный викарій. Моя сестра находится при смерти въ Лиссабонѣ. Я пришелъ просить разрѣшенія поѣхать туда на нѣсколько дней.
Сеньоръ главный викарій выказалъ большое участіе къ священнику.
-- Конечно, разрѣшаю. Охъ, всѣ мы смертны! Я очень сочувствую вашему горю... и не забуду помянуть вашу сестру въ молитвахъ...
И онъ сдѣлалъ помѣтку въ записной книжкѣ съ обычною аккуратностью.
По выходѣ отъ викарія Амаро прямо прошелъ въ соборъ, заперся одинъ въ ризницѣ и написалъ канонику Діасу письмо:
"Дорогой отецъ-наставникъ! Я весь дрожу, садясь за это письмо. Несчастная умерла. Я не могу вынести этого горя и уѣзжаю. Ваша уважаемая сестра взяла на себя хлопоты о похоронахъ... Вы понимаете, что я не въ состояніи заняться этимъ. Благодарю Васъ за все. Можетъ быть увидимся когда-нибудь, если Богу будетъ угодно. Что касается меня лично, то я надѣюсь перевестись въ какой-нибудь бѣдный деревенскій приходъ и кончить тамъ жизнь въ слезахъ и покаяніи. Утѣшьте, какъ можете, несчастную мать. Я не забуду до послѣдняго издыханія все, нѣмъ обязанъ ей. Прощайте, все путается въ моей головѣ.
Вашъ искренній другъ