-- Почему же?-- спросилъ молодой человѣкъ, подходя ближе къ старухамъ.
Онъ былъ высокаго роста, весь въ черномъ. На бѣломъ, нѣсколько утомленномъ лицѣ его красиво выдѣлялись черные усики, которые онъ имѣлъ привычку покусывать.
-- А вы еще спрашиваете?-- воскликнула дона Жозефа.-- Коли вы не кланяетесь ему!
-- Я-то?
-- Ну, да, вы. Онъ самъ сказалъ мнѣ.-- заявила она рѣзкимъ тономъ.-- О, падре,-- продолжала она, обращаясь къ Амаро съ недоброю усмѣшкою:-- вамъ придется немало потрудиться, чтобы наставить сеньора Жоана Эдуарда на путь истины.
-- Но я не чувствую, что иду по дурному пути,-- отвѣтилъ Жоанъ Эдуардъ, смѣясь. Взглядъ его постоянно устремлялся на Амелію.
-- Ну ужъ вамъ нечего говорить,-- вставила дона Жоакина Гансозо.-- Вспомните только, что вы сказали на-дняхъ про Святую въ Аррегассѣ. Это не откроетъ вамъ вратъ Царствія Небеснаго.
-- Это еще что за новость!!-- вспылила сестра каноника, рѣзко оборачиваясь къ Жоану Эдуардо.-- Что вы осмѣлились оказать про Святую? Вы, пожалуй, не вѣрите въ ея святость?
-- Нѣтъ, я ручаюсь, что сеньоръ Жоанъ Эдуардо неспособенъ сказать подобную вещь,-- важно рѣшилъ каноникъ, развертывая красный носовой платокъ.
-- А кто эта Святая изъ Аррегассы?-- спросилъ Амаро.