Старухи сѣли пить чай, сливая его на блюдечки и потягивая маленькими глоточками. Къ чаю подали бутерброды. Всѣ аккуратно разложили за колѣняхъ платки, чтобы не закапать платье.
-- Не угодно ли вамъ печенья, падре?-- предложила Амелія, подавая Амаро тарелочку со сластями.-- Оно очень свѣжее.
-- Спасибо.
-- Возьмите вотъ эту штучку. Она съ небеснымъ кремомъ.....
-- Ахъ, если съ небеснымъ, то надо взять,-- сказалъ Амаро, весело смѣясь, взялъ печенье кончиками пальцевъ и взглянулъ на нее.
Сеньоръ Артуръ обыкновенно услаждалъ общество пѣніемъ послѣ чая. Какъ только Руса унесла подносъ, Амелія сѣла за рояль и быстро пробѣжала пальцами по желтымъ клавишамъ.
-- Спойте что-нибудь чувствительное,-- попросила дона Жоакина Гансозо.
-- Да, да, это лучше всего,-- присоединились къ ней остальные.
Артуръ прочистилъ горло, сплюнулъ и, придавъ лицу печальное выраженіе, запѣлъ, тоскливымъ голосомъ. Пѣсня называлась Прощаніе; въ ней говорилось о томъ, какъ двое влюбленныхъ разстаются навсегда, въ лѣсу, въ тихій осенній вечеръ.
Отецъ Амаро стоялъ у окна съ папиросою и смотрѣлъ на Амелію. Ея тонкій, правильный профиль ярко освѣщался стоявшею на роялѣ свѣчею, грудь нѣжно вздымалась. Священникъ слѣдилъ взглядомъ за ея длинными рѣсницами, которыя то поднимались... то опускались надъ роялемъ. Жоанъ Эдуардо стоялъ рядомъ съ нею и перелистывалъ страницы.