Но пробило уже одиннадцать часовъ, и старухи стали собираться домой. Амелія сѣла за рояль и заиграла польку. Жоанъ Эдуардо подошелъ къ ней.
-- Поздравляю васъ,-- прошепталъ онъ.-- Вы выиграли вмѣстѣ съ отцомъ Амаро. Какое счастье, какой восторгъ!
Амелія хотѣла отвѣтить что-то.
-- Прощайте,-- отрѣзалъ онъ сухо и закутался въ плащъ. Руса посвѣтила гостямъ на лѣстницѣ. Когда всѣ ушли, Амаро отправился въ свою спальню и взялъ молитвенникъ. Но мысли его были заняты другимъ; передъ нимъ вставали фигуры старухъ, гнилые зубы Артура, и особенно отчетливо -- прелестный профиль Амаліи, ея прическа, маленькія ручки и нѣжный пушокъ на губахъ...
Послѣ сытнаго обѣда и портвейна его мучила жажда, но въ комнатѣ не было воды. Онъ вспомнилъ, что видѣлъ въ столовой кувшинъ со свѣжею ключевою водою, надѣлъ мягкія туфли, взялъ свѣчку и медленно отправился наверхъ. Въ столовой былъ свѣтъ, но драпировка была спущена. Амаро приподнялъ ее, но сейчасъ же отступилъ, вскрикнувъ отъ неожиданности. Онъ увидѣлъ въ комнатѣ Амелію; она уже сняла платье и расшнуровывала корсетъ. Она стояла у самой лампы, и пламя ярко освѣщало ея голыя руки, бѣлую шею и прелестную грудь. Услышавъ возгласъ священника, она тоже вскрикнула и побѣжала къ себѣ въ комнату.
Амаро стоялъ неподвижно, и на лбу его выступилъ холодный потъ. Она могла принять его невольный поступокъ за оскорбленіе. Священникъ ожидалъ услышать черезъ драпировку слова возмущенія. Но вмѣсто этого голосъ Амеліи спокойно спросилъ изъ-за двери ея комнаты:
-- Что вамъ угодно, падре?
-- Я пришелъ за водою...-- пробормоталъ онъ.
-- Ахъ, эта Руса! Какая забывчивая! Извините, падре, извините. Посмотрите, въ столовой на столѣ есть кувшинъ съ водою. Нашли?
-- Нашелъ, нашелъ.