Но когда сеньора Жоанера уплатила ему за первый мѣсяцъ, старикъ явился на урокъ съ довольнымъ видомъ и въ шерстяныхъ перчаткахъ.
-- Ахъ, Дядюшка Аистъ, теперь вы не такъ мерзнете,-- оказала ему Амелія.
-- Это на ваши деньги куплено, дѣточка. Теперь я буду копить деньги на шерстяные чулки. Благослови васъ Господь, моя дорогая, спасибо вамъ.
Постепенно между учителемъ и ученицею возникла большая дружба. Старикъ повѣрялъ ей свои горести, разсказывалъ о дочери, о службѣ въ Эворскомъ соборѣ.
Амелія не забыла о шерстяныхъ чулкахъ дядюшки Аиста и обратилась къ настоятелю съ просьбою подарить ихъ ей. Тотъ далъ ей двѣ серебряныхъ монеты, и на слѣдующій день она поднесла учителю теплые чулки.
Однажды старикъ явился еще желтѣе и печальнѣе обыкновеннаго.
-- Дядюшка Аистъ,-- спросила вдругъ дѣвочка,-- сколько вы получаете на службѣ въ канцеляріи?
-- Что я моту получать, голубушка! Конечно, пустяки. Восемьдесятъ рейсъ {Восемьдесятъ рейсъ составляютъ около 16 коп. Прим. перев.} въ день...
-- А вамъ хватаетъ этого на прожитіе?
-- Конечно, нѣтъ. Развѣ можно прожить на это?