-- Оставьте меня, оставьте,-- закричала она, вырываясь, но скоро перестала сопротивляться и тихо застонала, какъ вдругъ издалека послышался рѣзкій голосъ доны Жоакины Гансозо:
-- Идите, идите скорѣе. Начинается ливень.
Амелія вырвалась и побѣжала къ матери.
Агостиньо уѣхалъ на другой день. Скоро наступило дождливое время, и Амелія вернулась съ матерью и доною Маріею въ Лерію.
Прошла зима.
Однажды вечеромъ, придя въ гости къ сеньорѣ Жоаннерѣ, дона Марія сообщила., что Агостиньо Брито женится на барышнѣ Вимеро.
-- Вотъ-то ловкій парень!-- воскликнула дона Жоакина Гансозо.-- Онъ беретъ вѣдь за нею не меньше тридцати милліоновъ {1.000.000 рейсъ -- около 2.000 рублей. Прим. перев.}. Молодецъ, нечего сказать.
Амелія не выдержала и расплакалась на глазахъ у всѣхъ. Она любила Агостиньо и не могла забыть его горячихъ поцѣлуевъ въ сосновой рощѣ.
Вслѣдъ за этимъ у нея начался періодъ болѣзненной набожности; она читала цѣлыми днями молитвенникъ и житія святыхъ, увѣшала стѣны своей комнаты литографированными изображеніями святыхъ, проводила долгіе часы въ церкви за молитвою, причащалась каждую недѣлю. Подруги матери находили ее "образцовою христіанкою".
Оюоло этого времени каноникъ Діасъ и его сестра дона Жозефа стали часто бывать въ домѣ у сеньоры Жоаннеры. Каноникъ сдѣлался скоро "другомъ семьи". Послѣ завтрака онъ неизмѣнно являлся со своею собачкою, какъ прежде настоятель съ зонтикомъ.