Такъ жила Амелія до пріѣзда отца Амаро.
Въ эту ночь старыя воспоминанія отрывочно проносились у нея въ головѣ. Она заснула поздно и проснулась, когда солнце стояло уже высоко. Изъ столовой послышался голосъ Русы:
-- Вонъ падре выходитъ съ сеньоромъ каноникомъ. Они идутъ въ соборъ.
Амелія соскочила съ кровати, подбѣжала въ рубашкѣ къ окну, приподняла край кисейной занавѣски и заглянула на улицу. Утро стояло чудное, солнечное. Отецъ Амаро въ рясѣ изъ тонкаго чернаго сукна шелъ посреди улицы, весело разговаривая съ каноникомъ и сморкаясь въ бѣлый платокъ.
VI.
Амаро почувствовалъ себя очень хорошо съ первыхъ-же дней своего пребыванія въ Лоріи. Сеньора Жоаннера относилась къ нему съ чисто материнскою заботливостью, держала въ порядкѣ его бѣлье, угощала вкусными блюдами, не терпѣла въ комнатѣ "дорогого падре" ни малѣйшей пылинки. Амелія была съ нимъ очень мила и нѣсколько фамильярна, какъ хорошенькая родственница. Дни проходили для Амаро быстро и пріятно, среди полнаго комфорта и женскаго общества. Послѣ печальной жизни въ домѣ дяди, унылаго затворничества въ семинаріи и суровой зимы въ горной деревушкѣ, жизнь въ Леріи была дня него настоящимъ раемъ.
Утромъ рано онъ уходилъ каждый день въ соборъ служить обѣдню, плотно закутавшись въ большой плащъ. Въ эти ранніе часы было еще очень холодно, и лишь немногіе богомольцы рѣшались выйти въ церковь, молясь тамъ и сямъ передъ маленькими алтарями.
Амаро входилъ въ ризницу и быстро переодѣвался, постукивая отъ холода ногами по полу, въ то время, какъ прислужникъ разсказывалъ ему "новости дня". Затѣмъ онъ бралъ чашу со св. дарами и шелъ съ опущенными глазами въ соборъ. Теперь онъ служилъ обѣдню равнодушно, безо всякаго благоговѣнія, не такъ, какъ прежде. Я привыкъ,-- говорилъ онъ. Свѣжій воздухъ возбуждалъ его аппетитъ, и онъ торопился служить, бормоча еле внятно молитвы и глотая слова Священнаго Писанія. Какъ только служба кончалась, онъ поспѣшно прикладывался губами къ алтарю, благословлялъ молящихся и шелъ домой пить чай съ бутербродами. Амелія поджидала его въ столовой; отъ ея свѣжей кожи пахло миндальнымъ мыломъ.
Около полудня Амаро снова поднимался въ столовую, гдѣ сеньора Жоаннера съ Амеліей сидѣли за шитьемъ.-- Мнѣ стало скучно внизу одному; захотѣлось поболтать,-- говорилъ онъ всегда. Сеньора Жоаннера сидѣла въ низенькомъ креслѣ у окна и шила, сдвинувъ очки на кончикъ носа; Амелія работала у стола, склонивъ хорошенькую головку. Ея пышные волосы были расчесаны на проборъ; крупныя, золотыя серьги бросали на бѣлую шею легкую тѣнь, густо-черныя рѣсницы опускались нѣжно надъ румяными щеками. Подъ мягкой, смуглой кожей чувствовалась здоровая кровь. Полная грудъ вздымалась ровно и спокойно. Иногда дѣвушка оставляла работу, лѣниво потягивалась и улыбалась.
-- Какъ вы, однако, лѣнивы!-- шутилъ Амаро.-- Изъ васъ не выйдетъ хорошей хозяйки.