. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Сердце Амеліи начинало сильно биться каждый разъ, какъ она слышала звонокъ у двери. Но на лѣстницѣ скрипѣли сапоги Жоана Эдуардо, или шлепали галоши старыхъ богомолокъ. Она закрывала глаза въ нѣмомъ отчаяніи, обманувшись въ своихъ ожиданіяхъ. Иной разъ, часовъ въ десять, когда ей становилось ясно, что Амаро не придетъ, рыданія сдавливали ей горло, и ей становилось такъ тяжело, что она уходила къ себѣ, жалуясь на головную боль.
Первые дни послѣ его переѣзда на новую квартиру домъ показался ей пустымъ и зловѣще-мрачнымъ. Она въ бѣшенствѣ прижала къ груди полотенце, которымъ Амаро вытеръ руки въ послѣдній разъ передъ уходомъ, и прильнула губами къ подушкѣ на его кровати. Днемъ она постоянно видѣла передъ собою его лицо, ночью онъ являлся ей во снѣ. Любовь къ священнику разгоралась въ ней все сильнѣе и сильнѣе, несмотря на разлуку съ нимъ.
Однажды вечеромъ она отправилась навѣстить родственницу, служившую сидѣлкою въ больницѣ. Дойдя до моста, она увидала кучку народа, собравшагося вокругъ растрепанной дѣвушки въ ярко-красномъ платьѣ, ругавшей на чемъ свѣтъ стоить какого-то солдата.
-- Что тутъ случилось?-- спросила Амелія, узнавъ въ толпѣ одного знакомаго торговца.
-- Ничего, барышня. Солдатъ швырнулъ дѣвчонкѣ дохлую крысу въ лицо, а она подняла цѣлый скандалъ. Просто гулящая дѣвка.
Амелія вглядѣлась поближе въ лицо скандалистки и узнала въ ней свою подругу дѣтства Жоанну Гомишъ. Она сошлась со священникомъ Абиліо; его перевели въ худшій приходъ, а она уѣхала въ Опорто, стала вести распутную жизнь, впала въ нужду и, вернувшись въ Лерію, поселилась около казармъ.
Эта случайная встрѣча произвела на Амелію очень глубокое впечатлѣніе. Она тоже любила священника и плакала отъ разлуки съ нимъ. Куда могла привести ее эта любовь? Къ судьбѣ Жоанны. Она живо представила себѣ, какъ, на нее будутъ показывать пальцами, какъ отецъ Амаро броситъ ее, да еще, пожалуй, не одну, а съ ребенкомъ и безъ куска хлѣба. Эта встрѣча подѣйствовала на нее очень благотворно; она рѣшилась воспользоваться разлукою и постараться забыть Амаро, а также поторопить свадьбу съ Жоаномъ Эдуардо.
Въ теченіе нѣсколькихъ дней Амелія дѣлала все возможное, чтобы оживить въ себѣ интересъ къ жениху, и даже принялась вышивать ему туфли, но это длилось недолго. Мысль объ Амаро скоро вернулась къ ней съ новой силой, и образъ его сталъ преслѣдовать ее всюду. Что онъ дѣлалъ? Почему онъ не приходилъ? Не любилъ ли ужъ онъ другую? Муки ревности стали жестоко терзать ея душу. Всѣ честныя намѣренія исчезали понемногу въ пожиравшемъ ее пламени. Если воспоминаніе о Жоаннѣ и возвращалось къ ней иногда, она отгоняла его съ сердцемъ и признавала только безумные доводы въ пользу любви къ Амаро. Ея единственнымъ желаніемъ было броситься ему на шею и цѣловать его... хотя-бы пришлось заплатить за это жизнью.
Одновременно съ этимъ ей стало очень непріятно ухаживанье Жоана Эдуарда. Она находила его глупымъ и раздражалась каждый разъ, какъ на лѣстницѣ слышались его шаги.