Сеньора Жоаннера подбавила огня въ лампѣ. Діасъ сѣлъ за столъ, разложилъ газету, тщательно поправилъ очки на носу и началъ читать вялымъ, однообразнымъ голосомъ.
Начало было неинтересно. Оно состояло изъ упрековъ Либерала фарисеямъ по поводу казни Христа.-- "За что вы убили его? Отвѣчайте!" -- А фарисеи отвѣчали:-- "Мы убили его за то, что онъ воплощалъ свободу, эмансипацію, зарю новой эры". Либералъ описывалъ въ общихъ чертахъ ночь на Голгоѳѣ и переходилъ очень ловко отъ Іерусалима къ Леріи.-- "Вы думаете, читатели, что фарисеи умерли? Какъ вы ошибаетесь! Они живы, и мы знаемъ ихъ. Лерія полна фарисеевъ, и мы представимъ ихъ сейчасъ нашимъ читателямъ"...
-- Теперь пойдетъ самое интересное,-- сказалъ каноникъ, оглядывай присутствующихъ поверхъ очковъ.
Дѣйствительно, "интересная" часть началась. Это была серія портретовъ священниковъ въ грубой формѣ. Первымъ былъ изображенъ отецъ Брито. "Тучный, какъ быкъ, трясется онъ на своей пѣгой кобылѣ"...
-- Господи, даже масть кобылы не забыли!-- пробормотала возмущеннымъ тономъ дона Марія.
-- "...онъ глупъ, какъ пробка, и не знаетъ даже латыни",--продолжалъ каноникъ.
Отецъ Амаро въ изумленіи издавалъ какіе-то неопредѣленные звуки, а отецъ Брито, красный, какъ ракъ, ерзалъ на стулѣ, медленно потирая колѣни.
-- "...Этотъ дюжій дѣтина",-- продолжалъ каноникъ съ невозмутимымъ спокойствіемъ:-- "не чуждъ, однако, чувства нѣжной любви и избралъ себѣ въ Дульсинеи законную супругу своего мэра"...
Отецъ Брито не выдержалъ.
-- Я ему всѣ кости переломаю!-- воскликнулъ онъ, приподнимаясь и тяжело падая обратно на кресло.