Сатинскій оставилъ двухъ солдатъ караулить избу; но они "пролежали въ лѣсу двѣ недѣли -- но достать женку Козлова не могли" (Донесеніе Сатинскаго).
Сатинскій поймалъ еще 14-ть человѣкъ раскольниковъ, нашелъ нѣсколько отдѣльныхъ скитовъ -- раскольники изъ нихъ разбѣжались.
О поискахъ Сатинскаго каргопольскій воевода донесъ губернской канцеляріи.
Новгородская губернская канцелярія предписала: "какъ можно стараться раскольниковъ ловить и скованныхъ подъ карауломъ присылать въ Новгородъ." Для поимки жены раскольника Козлова дано особенное наставленіе:
"Раскольника Козлова жену съ дѣтьми взять, ежели можно, слѣдующимъ образомъ: собравъ побольше людей и прійти тайнымъ образомъ ночью и изготовить бревна и, взявъ топоры, вдругъ на дворъ ея напасть и выломить двери и окна брать, заливая огонь водою, а для того чтобы и вода была въ готовности; и въ ломаньѣ дверей поступать тако: перво: не можно ли подъ двери людямъ войти ночью -- въ кровлю и какъ подойдутъ, то кажется, что вскорѣ выломить можно, не допуская дальняго огня, хотя бы и зажглись; также Сатинскому имѣть пристойность къ Козловой женкѣ въ поимкѣ. Сверхътого, способъ: не можно ли подъ избу или подъ дворъ подкопаться и вшедъ людемъ, ее и дѣтей поймать."
О числѣ сгорѣвшихъ раскольниковъ въ часовнѣ новгородская губернская канцелярія изъявила сомнѣніе, потому что оно не согласовалось съ переписными книгами поромскаго жительства. Сверхъ того, воеводѣ и Сатинскому сдѣлано замѣчаніе, что они не занялись какъ слѣдуетъ розысканіемъ дѣйствительнаго числа погорѣвшихъ; имъ, по мнѣнію канцеляріи, слѣдовало бы осмотрѣть погорѣвшее мѣсто, гдѣ стояла часовня, "и сгорѣвшихъ сосчитать по требухамъ для того, что требуха въ пожарѣ, хотя бы въ какомъ великомъ строеніи, въ пепелъ сгорѣть никогда не можетъ".
Это предписаніе осталось втунѣ; жена Козлова убѣжала въ лѣсъ до прихода слѣдователей, а воевода и Сатинскій требуховъ считать не поѣхали.
Пойманные Сатинскимъ раскольники были представлены изъ Каргополя въ новгородскую губернскую канцелярію; здѣсь ихъ допрашивали, въ особенности о непристойныхъ словахъ противъ указа ея императорскаго величества; сначала они не сознавались, но подъ пыткою принесли повинную.
Въ мартѣ мѣсяцѣ 1735 г., новгородская губернская канцелярія представила экстрактъ изъ дѣла на разсмотрѣніе тайной канцеляріи, а въ ожиданіи отвѣта раскольники все содержались въ тюрьмѣ.
Экстрактъ этотъ лежалъ безъ всякаго движенія въ тайной канцеляріи очень долго и только въ 1736 году іюля 17 дня состоялось рѣшеніе.