Дѣло было очень важное. Тайная канцелярія имѣла ужь въ виду нѣсколько примѣровъ, что раскольники при насильственныхъ мѣрахъ, особенно въ олонецкой губерніи, предавали себя сожженію, и потому въ настоящемъ случаѣ надо было дѣйствовать съ осмотрительностью.
Тайная канцелярія предписала новгородской губернской канцелярія "изъ опредѣленныхъ для караулу и посылокъ изъ той губерніи оберофицера, съ подлежащимъ числомъ солдатъ, послать въ каргопольскую воеводскую канцелярію при указѣ, въ которомъ написать, чтобъ изъ оной каргопольской канцеляріи оному офицеру придано было надлежащее число солдатъ и уѣздныхъ людей, которые бы знали, какъ до раскольническаго жительства дойти секретно, такъ чтобы раскольники объ этомъ не были предупреждены и чтобы по ихъ раскольническому зломудрію они заподлинно, не допуская себя взять, не сожглись бы. По приходѣ, надлежащимъ пристойнымъ образомъ взять раскольниковъ Козлова, Мартынова, раскольническаго ихъ учителя-старца и прочихъ раскольниковъ подъ крѣпкій караулъ, а также забрать у нихъ всѣ найденныя книги и письма, и представить въ губернскую канцелярію въ Новгородъ."
Переписка шла довольно медленно. Указъ отъ тайной канцеляріи посланъ былъ только 24 марта 1734 года.
Новгородская губернская канцелярія, не имѣя солдатъ, послала ловить раскольниковъ прапорщика Сатинскаго, канцеляриста, подканцеляриста съ двумя разсыльщиками, т. е. старыми солдатами.
9-го апрѣля эта компанія явилась въ поромское раскольническое жительство. Раскольники уже были предупреждены. Они собрались и заперлись въ часовню.
Прапорщикъ Сатинскій помѣстился съ своими сотоварищами въ сосѣдней кельѣ, и въ-теченіе двухъ сутокъ, понемногу хитростями и уговариваніемъ, выманилъ изъ часовни шесть раскольниковъ. Они показали, что старецъ-учитель умеръ въ январѣ 1734 года, что уже раскольниковъ осталось немного, потому что отъ скудости разбѣжались, неизвѣстно куда. Прапорщикъ заперъ ихъ у себя въ кельѣ; узнавъ объ этомъ, остальные выбѣжали изъ часовни и, подойдя къ окну кельи, требовали, чтобъ выпустили ихъ товарищей, а не то они сожгутся въ часовнѣ. Но прапорщикъ успѣлъ ужь уговорить взятыхъ и успокоить, что имъ ничего дурнаго не сдѣлаютъ, и велѣлъ имъ убѣждать изъ окна толпу, чтобы она отошла, что нечего бояться и что ихъ только отвезутъ въ Каргополь и оттуда скоро отпустятъ. Толпа отступила и заперлась снова въ часовнѣ. Съ великимъ страхомъ повелъ прапорщикъ изъ кельи пѣшихъ раскольниковъ и привелъ въ Каргополь.
Воевода каргопольскій, по прозванію Нимецкій, не удовлетворился этимъ и послалъ разсыльщика Манькова съ двумя солдатами взыскать съ раскольниковъ 106 р. 12у2 к. прогонныхъ денегъ, употребленныхъ Сатинскимъ при его командировкѣ, и забрать оставшихся въ часовнѣ раскольниковъ.
1-го мая возвратился Маньковъ въ Каргополь и вотъ что объявилъ воеводѣ:
"Какъ они пришли въ поромское жительство и въ томъ-де жительствѣ жили раскольники, зашли въ часовню и, увидѣвъ ихъ на полѣ, учали въ колокола бить и стали изъ часовни и въ часовню бѣгать, а другіе въ лѣсъ побѣжали, и прешедъ они къ часовнѣ, данный указъ подъ окномъ у часовни вымели, и они раскольники тому не повѣрили и притомъ говорили: и такъ-де у нихъ обманомъ много людей взяли, и требовали того наказу къ себѣ, который паки изъ часовни отдали, и выглянувъ изъ окна сказали: но оному-де наказу будетъ все исправлено, только бъ они посланные подождали до вечера, а въ вечеръ паки изъ того окна отпросились до утра, то-есть апрѣля до 28 дня, и онаго числа но утру, часу во второмъ дня, пришли они, солдаты, къ той часовнѣ, и они раскольники изъ окна говорили съ ними -- перво сроку просили, тотчасъ-де они въ дѣлѣ ихъ управятся, а потомъ) показали изъ того окна руки и загорѣлась та часовня изнутри и видѣть начало быть огнь и дымъ, а для того они солдаты и разсыльщикъ убоясь, чтобы отъ убѣгшихъ раскольниковъ и имъ какого вреда не учинилось, отбѣжали прочь, а сколько раскольниковъ сгорѣло, того они не вѣдаютъ" (по показаніямъ раскольниковъ, пойманныхъ при слѣдствіи, сгорѣло до 200 человѣкъ, все большею частью старыхъ, дряхлыхъ и малолѣтнихъ).
Послѣ этихъ происшествій поиски прапорщика Сатинскаго не прекратились. Въ іюнѣ мѣсяцѣ онъ отправился ловить Ивана Козлова, онъ жилъ въ особой кельѣ. Сатинскій нашелъ и здѣсь то же, что и въ поромскомъ скиту. Жена раскольника Ивана Козлова, съ дѣтьми, заперлась въ избѣ, въ которую наносила соломы и бересты, и объявила изъ окна, что ежели хотя одного ребёнка у нея возьмутъ, или станутъ ее изъ избы брать, то-де она ту избу зажжетъ и сгоритъ.