На почтительномъ разстояніи отъ часовни, подканцеляристъ началъ читать: "по указу ея императорскаго величества..."
Раскольники его прервали.
-- Хотя бы и ея величество сама прибыть изволила, а старца-учителя своего не отдадимъ, и готовы всѣ безъ остатку сгорѣть въ часовнѣ, что въ общемъ гробу.
Другіе закричали:
-- Будемъ платить хоть двойной окладъ; оставьте насъ. Ступайте прочь! мы сами вышлемъ кого надо, въ Каргополь.
Подканцеляристъ Тонинъ дѣйствительно былъ стойкаго характера; онъ опять имъ прочелъ указъ и объявилъ, что будетъ ихъ брать.
-- А мы тебя бить будемъ, кричали раскольники.
Начался шумъ, крикъ...
Капралъ скомандовалъ солдатамъ, а подканцеляристъ понятымъ: хватать раскольниковъ, особенно зачинщика, Ивана Мартынова. Онъ былъ впереди. Но едва солдаты и понятые успѣли окружить его, раскольники бросились на нихъ съ дубьемъ и рогатинами, отбили Мартынова; капрала и солдатъ побили, а подканцеляриста толкали руками и говорили, чтобъ шелъ прочь отъ часовни...
Противиться было трудно. Благонадежный, но несчастливый подканцеляристъ Тонинъ возвратился съ пустыми руками въ канцелярію. Раскольники съ своей стороны успокоились, но ожидая вновь за ними присылки, приняли всѣ мѣры, чтобы при первомъ нападеніи отъ правительства сгорѣть. Часовня завалена была, укрѣплена бревенчатыми подпорами, наносили еще болѣе смолы и бересты, и на крышѣ часовни поставили двухъ караульныхъ, которые днемъ и ночью смѣнялись и сторожили, не идутъ ли гонители. Между тѣмъ, воевода каргопольскій о сопротивленіи раскольниковъ донесъ по порядку въ новгородскую губернскую канцелярію. Новгородская губернская канцелярія осталась очень недовольна подканцеляристомъ и всѣми его товарищами и намѣревалась арестовать и вытребовать въ Новгородъ ихъ всѣхъ, а для поимки раскольниковъ послать вновь воинскую команду, но предварительно представила обо всемъ на разсмотрѣніе тайной канцеляріи, въ С.-Петербургъ, присовокупя въ донесеніи, что за неимѣніемъ офицеровъ и солдатъ въ распоряженіи губернской канцеляріи, послать за раскольниками некого.