Поднятій торжественно развернулъ передъ ними бумагу и прочелъ указъ изъ каргопольской воеводской канцеляріи, указъ ея императорскаго величества, чтобъ всѣхъ ихъ взять и съ женами и съ дѣтьми, и отвезти въ канцелярію, а особенно старца, который перекрещиваетъ.
Подканцеляристъ читалъ, а между тѣмъ около него кружокъ раскольниковъ увеличивался все болѣе-и-болѣе, на часовнѣ ударили въ колокола и народу сбѣжалось человѣкъ полтораста.
Подканцеляристъ окончилъ чтеніе.
-- Гдѣ вашъ старецъ? гдѣ незаписанные, потаенные раскольники? спросилъ громко подканцеляристъ.
-- Старецъ въ часовнѣ, онъ дряхлъ и идти не можетъ и не отдадимъ.
Толпа зашевелилась и изъ нея раздались крики:
-- Не слушаемъ указу ея императорскаго величества. Старцаучителя и духовнаго отца своего не выдадимъ, и сами въ Каргополь не пойдемъ.
Подканцеляристъ съ капраломъ и товарищами двинулся къ часовнѣ. Это движеніе было неосторожно. Въ часовнѣ укрывался старецъ-учитель, а раскольники, какъ мы сказали уже, приготовились сгорѣть въ часовнѣ; она была наполнена соломою, смольемъ и берестою, разсыпанъ былъ дорожками порохъ и къ дверямъ приставленъ щитъ. Толпа раскольниковъ загородила дорогу подканцеляристу къ часовнѣ.
-- Не ходи, мы всѣ безъ остатку сгоримъ въ часовнѣ, тамъ все готово: порохъ, солома, береста, смолье!
Подканцеляристь, капралъ, солдаты и попятые побѣжали прочь отъ часовни.