И Тимоѳей съ женою и съ сыномъ переселился въ пустыню и сталъ двухперстнымъ сложеніемъ креститься и молитву творить: "Господи Ісусе Христе, сыне божій, помилуй насъ". А прежде крестился тремя перстами и на исповѣдь къ священнику отцу духовному хаживалъ.
У Максима жила лѣтъ съ десять племянница Анна Герасимова съ мужемъ своимъ -- выходцы изъ деревни Митинской, кокшенской четверти, шибенской волости. Онъ пріютилъ ихъ по бѣдности. Овдовѣла племянница, Максимъ и ее пригласилъ молиться въ скитъ о ея горѣ по старой вѣрѣ.
Такъ собралъ въ Никольскую пустыню бѣдныхъ и неимущихъ Максимъ Нечаевъ. Они благодарили Бога, молились за него, а онъ съ радостью поилъ ихъ и кормилъ. Максимъ былъ богатъ: у него были и рыбныя ловли, и большая запашка по найму; торговалъ онъ и въ Архангельскѣ, и въ Новгородѣ; расходы на содержаніе скита не составляли для него счета.
Недолго наслаждались Никольская пустынь спокойствіемъ; недолго пришлось радоваться Максиму своими благодѣяніями для бѣдныхъ, поселившихся въ его скитѣ.
Народная молва о Максимѣ и Исакіѣ, о Никольской пустынѣ разнеслась по деревнямъ и погостамъ и дошла до шенкурскаго воеводы, ген. майора Михаила Ивановича Чернявскаго. Строго преслѣдовались тогда раскольническіе скиты, и Чернявскій, какъ только прослышалъ, на другой же день отправился съ солдатами громить пустыню. Въ деревнѣ Гаврилихѣ собралъ понятыхъ, забралъ съ собою побольше народу и отправился въ лѣсъ. Но дороги въ скитъ, какъ увѣряли крестьяне, они не знали. Чернявскій пошелъ наудачу; отойдя версты четыре отъ деревни, солдаты поймали въ лѣсу нищаго, связали его и привели передъ воеводу.
-- Откуда идешь? спросилъ Чернявскій.
-- Изъ пустыни Никольской; жилъ двѣ недѣли, да иду домой, въ озерецкую волость.
Встрѣча нищаго изъ Никольской пустыни была очень кстати и Чернявскій велѣлъ нищему указывать солдатамъ дорогу въ пустынь. Нищій этотъ былъ крестьянинъ Савннскій, о которомъ мы разсказали. Онъ оставилъ жену и дѣтей въ Никольскомъ и со страхомъ велъ теперь туда воеводу съ воинскою командою.
Не доходя съ полверсты до пустыни, воевода спросилъ Савинскаго:
-- Много ли въ пустынѣ людей и ружья? Не будутъ ли со мной драться?