-- Въ пустынѣ людей мужеска полу большихъ и малыхъ тридцать, женска полу сорокъ-пять человѣкъ, а ружья двѣ винтовки и третья изломана.
Это извѣстіе, вѣроятно, несовершенно еще успокоило воеводу, потому что онъ спросилъ: "а пороху?"
-- Пороху только полфунта, и драться они съ тобою не будутъ, отвѣчалъ Савинскій.
Воевода пріостановилъ команду, велѣлъ дать солдатамъ по чаркѣ вина и послалъ съ однимъ крестьяниномъ письмо къ Максиму. Что было въ этомъ письмѣ -- неизвѣстно (копіи въ дѣлѣ нѣтъ). Максимъ принялъ письмо въ келейное окошко, прочиталъ про себя потихоньку, а не вслухъ, и отдалъ назадъ посланному отъ воеводы крестьянину, не говоря ни слова.
-- ѣдетъ къ вамъ изъ Шенкурска, говорилъ крестьянинъ Максиму: -- управитель, г. майоръ Чернявскій, да съ нимъ солдатъ тридцать, да крестьянъ триста человѣкъ.
Максимъ не отвѣчалъ крестьянину ни слова, а обратился къ раскольникамъ, велѣлъ имъ идти въ часовню и сталъ совѣтоваться съ Исакіемъ Каргопольцемъ въ кельѣ.
Крестьянина воеводскаго, ожидавшаго отвѣта подъ окномъ, они отпустили, возвративъ ему письмо воеводы...
Максимъ и Исакій пришли въ часовню.
-- Ѣдетъ господинъ майоръ Чернявскій съ солдатами и крестьянами для взятья насъ, говорилъ Максимъ собравшимся.-- Онъ ѣдетъ громить пустынь за старую вѣру, а мы за сложенье креста двумя перстами ст. первымъ и за молитву Ісусову зажжемся, и намъ на томъ свѣтѣ не будетъ муки и будетъ намъ царство небесное. Засвѣтите свѣчи у образовъ.
Сказавши это, Максимъ вышелъ изъ часовни въ нижнюю келью, а сына поставилъ у дверей часовни, чтобъ никого не выпускать. Въ нижней кельѣ навалено было соломы, бересты и смолы. Максимъ зажегъ и воротился въ часовню; войдя въ часовню, дверь заперъ задвижнымъ замкомъ и ключъ выбросилъ въ заднее окошко.