Старовѣры молились Богу. Максимъ и Исакій приступили къ страшному обряду. Всѣ стояли безмолвно, рядами на колѣняхъ, въ бѣлыхъ рубашкахъ. Максимъ съ Исакіемъ прошли мел;ду ними и наложили на каждаго, не обойдя ни одного человѣка, бумалшые вѣнцы, на которыхъ написанъ былъ красными чернилами осьмиконечный крестъ, и говорили:
-- Мы за старую вѣру въ часовнѣ сгоримъ всѣ, и въ сихъ вѣнцахъ станемъ всѣ предъ Христа.
-- Сгоримъ всѣ до единаго человѣка, отвѣчали несчастные фанатики.
Въ это время воевода съ войскомъ и крестьянами былъ отъ часовни въ нѣсколькихъ саженяхъ, подъ засѣкомъ и закричалъ:
-- Максимъ, сдайся!
Максимъ высунулся въ окно.
-- Господинъ майоръ, Михайло Иванычъ, на насъ не наступай, я не сдамся и живъ въ руки не дамся, а хочешь -- отступи, а коли надобно, я выдамъ тебѣ, буде изволишь, книги, по которымъ читаемъ и поемъ.
Майоръ кричалъ одно: "сдайся!"
Въ отвѣтъ изъ часовни послышалось церковное пѣнье, прерываемое неистовыми воплями.
На крыльцѣ часовни явились четыре раскольника: Огудинъ, Аѳанасій Васильевъ, Андреи Спиридоновъ и Ѳедосій Аввакумовъ; у двоихъ были винтовки; они выстрѣлили въ команду воеводы пыжами да страху.