Въ тотъ день, когда онъ жертвы приносилъ,
Съ лицемъ веселымъ пригласилъ на пиръ
И моего отца; велѣлъ подать
Ему изжаренныхъ его дѣтей.
А пальца рукъ и ногъ ихъ искрошилъ,
Куски въ порядкѣ сверху разложилъ.
Не вѣдая, что ѣстъ, отецъ мой ѣлъ
Ужасную ту пищу, что погибель
Всему семейству принесла, какъ видишь!
Когда-жъ Тіэстъ злодѣйство брата понялъ,