X.
Елѣна къ Эразму.
3 мая 186...
Мнѣ удалось, наконецъ, несмотря на разстояніе, возобновить нашу переписку такъ давно прерванную. Я не говорю о тѣхъ не значущихъ письмахъ, которыми мы обмѣнивались въ продолженіи трехъ лѣтъ и въ которыхъ мы старались ничего не сказать. Съ тобой мнѣ надо поговорить откровенно и свободно.
Къ чему говорить о прошедшемъ? Какъ мнѣ передать тебѣ мое огорченіе при извѣстій о перемѣнѣ твоей тюрьмы? Болѣе, чѣмъ когда нибудь, я рѣшилась слѣдовать за тобой. Только твое желаніе, совѣты друга твоего доктора и польза нашего сына могли остановить меня. Я съ сожалѣніемъ уступаю и жду.
Тебя постоянно извѣщали о здоровьѣ Эмиля. Сегодня я хочу говорить тебѣ о его успѣхахъ. Сынъ нашъ (чистосердечно сознаюсь въ этомъ) вовсе не модный ребенокъ. Находятъ даже, что онъ нѣсколько дикъ, а между тѣмъ а люблю его такимъ, какъ онъ есть, потому что все въ немъ естественно. До сихъ поръ я нисколько не заботилась учить его свѣтскимъ обычаямъ. Всѣ старанія свои я употребляла на то, чтобъ онъ изучалъ самаго себя, чтобъ образовать его характеръ и развить его способности. До какой степени я успѣла въ этомъ? Ты можешь судить по разсказу о моихъ опытахъ.
Эмиль жаденъ; какой же ребенокъ не жаденъ? Но вотъ что гораздо важнѣе: я боялась нѣкоторое время, чтобъ онъ не сдѣлался лгуномъ. Жоржія вынула изъ печки горячую лепешку и доложила на столъ. Послѣ этого намъ пришлось идти въ садъ, но я съ удивленіемъ замѣтила, что Эмиль не пошелъ съ нами. Когда мы воротились въ кухню, лепешки уже не было; у меня явилось подозрѣніе, но я сдѣлала видъ, что не знала, кто совершилъ кражу. Я торжественно спросила, кто взялъ со стола лепешку. Жоржія и Купидонъ, какъ не виновные, не произнесли ни слова; но Эмиль поступилъ не такъ; онъ вскричалъ, покраснѣвъ: это Медвѣдица".
Этотъ отвѣтъ поразилъ меня. Медвѣдица, какъ я говорила уже тебѣ, наша дворовая собака. Зная дружбу ея съ ребенкомъ, я рѣшилась воспользоваться этимъ случаемъ, чтобы пробудить въ Эмилѣ чувство справедливости. "Если Медвѣдица виновата, продолжала я, то ее надо наказать." И я подала знакъ Куяидову исполнить мой приговоръ. Негръ, вѣроятно понявшій мое намѣреніе и мой ужасъ, принялъ выраженіе сценическаго палача и подошелъ къ своей жертвѣ. Медвѣдица, у которой не было болѣе подъ защитой щенковъ, стала съ нѣкотораго времени кротка и ласкова; теперь, казалось, она понимала въ чемъ дѣло и съ мольбою смотрѣла на Эмиля. "Неужели ты позволишь несправедливо наказать меня?" казалось говорила она. Этотъ взглядъ смутилъ ребенка. Онъ зарыдалъ и, бросившись ко мнѣ въ объятія, проговорилъ: "нѣтъ, это не Медвѣдица, это я".
Съ сердца моего свалилась большая тяжесть; но я сочла нужнымъ быть твердой. "Медвѣдица, сказала я, была обвинена напрасно и потому только она одна можетъ простить тебя". Эмиль дѣйствительно понялъ, что ему надо загладить вину передъ ней; онъ вынулъ изъ кармана половину лепешки, которой еще не успѣлъ съѣсть и сказалъ: "На!" Собака поцеремонилась, но видя, что угощеніе предложено ей отъ души, съѣла лакомый кусочекъ съ видомъ снисхожденія и жадности, который заставалъ насъ расхохотаться.
Не приписывая большой важности послушанію, я принуждена однако иногда вмѣшиваться въ капризы Эмиля, которые могутъ вредить ему. Мнѣ казалось, что для этаго можно воспользоваться естественнымъ расположеніемъ, существующимъ всегда у дѣтей, У Эмиля еще весьма смутныя понятія о явленіяхъ внѣшняго міра. По его мнѣнію все, что сопротивляется ему, обладаетъ противудѣйствующей силой и волей. Напримѣръ, онъ любитъ копать лопаткой одно мѣсто въ саду, но меня забавляетъ, какъ онъ, съ торжествующимъ видомъ, мнетъ своими ноженками комья земли. Въ его глазахъ они побѣжденные враги. Если, когда онъ проходитъ около изгороди, его ударитъ вѣтка, онъ хватаетъ ее и трясетъ, приговаривая: "Гадкая вѣтка! зачѣмъ ты ушибла меня!" право, кажется, онъ готовъ высѣчь море, по примѣру Ксеркса, если бы море отняло у него корабликъ.