-- Христос тоже был еврей...
-- Не еврей, а бог, -- сердилась генеральша Наседкина.
-- Ну, бог, -- соглашался Наум Соломонович. -- А кто создал христианство?
-- Тем лучше, -- святое крещение и принимайте. Не обессудь уж -- "жид крещеный, что вор прощёный", ничего... примем... и земли дадим.
Начальству Наум Соломонович рассказывал еврейские анекдоты в лицах и смешил начальство. Оно тряслось на высоком стуле и забывало зубное расстройство.
Наум Соломонович понимал толк в дамских нарядах, знал все названия материй.
-- Какой на вас костюмчик! Это -- английская мануфактура... Самая лучшая... самая замечательная. Первый сорт. Наши русские мануфактуры -- для простого народа. Вам шила Раскина! О, это первый портниха в городе!
Мося лечил зубы подолгу. Наум Соломонович брал у него свертки, сверточки, вытряхивал из коробочек пахучие скипидарные листы с крепко оттиснутыми на них буквами и уносил из кабинета в свою спальню. Наум Соломонович возвращал коробочку Мосе обратно.
Савва писал местные прокламации. Зелюк бродил за репортажем по городу, заходил в общественные уборные, отдыхал в садах, читал на бульварах. Савва подстерегал его. Чаще всего он подходил к нему нищим с корзинкой на руке, протягивал руку для подаяния. Зелюк лез в карман -- и Из рук в руки переходил тонкий папиросный лист бумаги.
Эсфирь Марковна привозила в рыжем чемоданчике рукописи из столиц. Везли их попутчики, приходили они в переплетах книг и в деревянных выдолбах ящиков.