-- Тише, тише, да тише же!
Лия сладко жмурила глаза и улыбалась Боброву жалеющей и холодной улыбкой.
Утром Лия, крадучись, чуть сдвинула стол к окну. На полу остались пятнышки от ножек стола. Оглядываясь на занавеску, Лия терла пол утюгом, затирая пятнышки, пошаркала ногой, пятнышки убавились, полуслились с полом, но кидались в глаза и смеялись над ней. Лия покраснела и закидала пятнышки обрезками лент.
Глава шестая
В октябре закидалось небо снежинками, метелями, ветрами. Окна "Венского шика" закрылись морозными тюлевыми занавесками. Алеша водил Лию по белым улицам, грел ей стынувшие руки горячим дыханием. На морозных щеках Лии оставались белые пятна проказливых губ Алеши.
Тут приходил Сидор Мушка и шептал Эсфирь Марковне:
-- А я по знакомству скажу, может, и нас не оставишь: в доме у тебя тово-этово...
Вздрогнула и замигала Эсфирь Марковна.
-- Следить за магазином велено в полиции. Жених Арошка -- причина. Начальство говорит -- с сицилистами путается. Как бы и тебе не было нахлобучки! Ты мотри, я ведь из уваженья уведомил... Молчок! Арош-ке-то, лучше будет, заверни оглобли. И парень-то паршивой... ободранный...- плевком перешибешь! А девка у тебя... Ух, мяса сколько!..
Сидор Мушка осклабился и захохотал. Эсфирь Марковна вздохнула: