-- Ты... ты прислуги... прислуги не постеснялся... унизить отца! Я... я тебя заставлю... высечь!
Алеша стукнул по столу кулаком, взъерошил на го-лове волосы и гаркнул по-отцовски хмельно и бесшабашно:
-- Это черт знает что такое! Ты пьян, отец!
Глеб Иванович вдруг опомнился, подошел вплотную к сыну. Алеша не отодвинулся. И они глядели друг на друга прямыми, острыми, взбешенными глазами. Глеб Иванович сказал:
-- Петух! Кто она? Откупиться можно? Честность заела?
И сын устало ответил:
-- Папа, я люблю ее. Она -- еврейка. Шляпница... Глеб Иванович осел, сморщился, покачал головой и, твердо подумав, с расстановкой, точно вынимая слова извнутри, протянул:
-- Жидовке невесткой моей не бывать. Ежели дурь из головы звоном не выйдет, марш из дому!
Сын усмехнулся и развязно пошутил:
-- И внучат не примешь? Ну так вот я тебе скажу -- это дело решенное. Жену мою зовут Лия.