-- Тебе достаточно?
-- Вполне, но ты мне больше не посылай. Я не съедаю. А товарищам эти крокодилы тут не позволяют передавать. Мне стыдно обжираться, когда моих товарищей кормят помоями.
-- Тише, тише, -- зашептал Глеб Иванович. Надзиратель остановился за решеткой и предупреждающе выкрикнул:
-- Говорить можно только открыто.
Опять наступило молчание, неудобное и стеснительное. Сын устало скользнул взглядом по выщербленному, захоженному арестантскими ногами черному полу и удивленно уставился на молчавшего отца.
-- Да... так... вот, -- заторопился Глеб Иванович, -- морозы нынче стоят большие. Зима лютеющая... В затонах вымерзает рыба.
Сын жалко и грустно улыбнулся и полузакрыл глаза. Помолчали.
-- А тебе не холодно? -- спросил Глеб Иванович и смешался.
Сын озлобленно и хрипло прошипел:
-- Поморозня в камере. Как тараканов вымораживают. Начальник тюрьмы преумножает свои доходы: ворует дрова.