Пришла, как вечернее лоно пруда, тишь, тишь льстивая, ласковая, а в ней мерно чашечкой кубышки качнулось сердце и заходило правильным отчетливым маятником.
Глава вторая
Кукушкин рассказывал, жандармский офицер записывал, Кукушкина уводили -- жандарм хохотал, давя скакавший живот под жилеткой. Сначала допрашивали в участке. Из участка передали сыскному отделению. Оттуда передали жандармам. Три месяца передавали, а Кукушкин все рассказывал и рассказывал...
-- Да, да, -- тянул жандарм, -- я не спорю. Ну, а скажите, почему же у вас мы нашли в столе, под столешницей, нелегальную литературу? Вы понимаете, что значит нелегальная литература?
Кукушкин незаметно дрогнул.
-- Нет, не понимаю, -- просто ответил Кукушкин и только тут вспомнил, как он прятал под столешницу книжки и листки.
Жандарм ухмылялся.
-- Сказать проще -- запрещенные сочинения. Да вы знаете! Вы желаете притворяться!
И жандарм застрожал:
-- Прошу вас шутки бросить!.. Может быть, вам и под столешницу кто-то подкладывал книжки, а не вы сами их туда прятали и делали известные приспособления? У стулика вы изволили смастерить двойное дно. Мы сделали вывод: а почему бы вам и у стола не повторить подобное устройство? Что вы теперь скажете?