Жандарм снисходительно и скромно откачнулся в кресле и оглядывал Кукушкина.
-- Что я скажу? -- повторил Кукушкин, прислушиваясь к своему голосу и равнодушно останавливая невидящие глаза на светлых пуговицах жандарма. -- А ничего не скажу.
Жандарм весело просмеялся.
-- Как же так ничего! Вы не рискуете тут подсунуть нам басню о деньгах?
-- О деньгах я говорю не басню, а истинную правду, -- заволновался Кукушкин.
-- Полноте... полноте... Подумайте -- еще раз и... сознайтесь во всем, пока еще... не поздно
Кукушкина уводили. Внезапно середь ночи лязгали замки у дверей, зажигался огонь, в камеру входил тот же жандарм, садился у кровати и, посмеиваясь, начинал:
-- Вы можете не подниматься и отвечать лежа. Не вставайте, не вставайте! Одна только справочка.
Кукушкин садился на кровати, натаскивая одеяло на костлявые коленки.
-- Скажите, когда вы были последний раз на собрании? И были ли с вами Егор Тулинов, Егор Яблоков и еще... Сергей Соболев? Они нам очень много рассказали про вас. Особенно про вашу дружбу с Просвирниным, про ваши разбои на Зеленом Лугу. Видите, от нас ничего не скроется! Мы давно за вами следили. Вам выгоднее не остаться в долгу перед вашими болтливыми товарищами. С ними у нас разговор короток, вас же мы оберегаем, потому что мы чувствуем, как вы случайно попали и в уголовную и в революционную шайки.