Кукушкин перестал бить в двери. Он звал жандарма. Часовые смеялись за дверным веком.
Кукушкин лег на кровать, не вставал и начал голодать. И тогда пришел жандарм.
-- Отпускай меня! -- пробормотал Кукушкин. Жандарм строго и серьезно наморщился.
-- Вы нам дадите нужные показания?
Кукушкин помолчал... отвернулся к стенке и злобно крикнул:
-- Ну да, дам!
Морозный день, как золотая фелонь, повис над городом. Кукушкин пил морозное вино воздуха и быстро хрустел по знакомой дороге в Ехаловых Кузнецах.
"Кличка ваша Серый, -- зудели последние слова жандарма. -- Мы вас берем на должность осведомителя. Двенадцать рублей. Будете хорошо работать -- прибавим. Не скоро, но прибавим. Раз в неделю по субботам будете извещать обо всем... В мастерские поступите сторожем. Это устроено... Вас ждут..."
Кукушкин расписался, взял деньги и выскочил за ворота. Он сощурился на горевший чистыми серебряными грудами снег. Ноги помолодели, несли его легко и ровно. Снег пружинил по ногам и выдавливался из-под подошвы густым выходившим тестом.
В мастерских его ждали. Через проходную будку шли товарищи, трясли за руку и смеялись: