-- Дай, дедушка!
-- Пошел! Пошел! -- засмеялся Кубышкин. Тулинов вскочил с места и затолкал Мишутку в спину, оправляя на нем развернувшийся шарф.
-- Марш, говорят тебе, неслух!
Мишутка побежал открыто, спокойно, словно бежал он с ребятами из школы, не было баррикад, не было лизавших землю красных жаровен. Он отбежал немного, остановился и закричал:
-- Папка! А мы с ребятами ходим на баррикаду к Покрову. Казака подстрелили! В башку ему попало!
И опять побежал. Олюнька, Аннушка, Фекла Пегая качали головами.
А потом пришла жена Тулинова. Шла она осторожно, по стенкам домов, наклоняясь, пригибаясь к земле. Принесла три пирога. Жальчиво поглядела на всех и разделила пироги мужу, Егору, Аннушке. Тулинов порылся у себя за пазухой и, взяв в обе руки по пирогу, протянул один обратно:
-- Снеси Мишутке один в подарок. Не ем-де ворованных пирогов.
Дружинники засмеялись. Баба ударила руками по полушубку и обвела всех заморгавшими глазами:
-- Был, что ли?