И печка старалась изо всех сил. А ребятишки таскали щепки с улицы, подкидывали в огошек". – Муся пошевелилась и вздохнула.
-- "Расплачутся ребятишки от холода, печка сама дрожит, терпит-терпит, а вытерпеть не может -- и начнет подвывать в трубе грустным таким голосочком..."
-- Как же она, няня, так? -- спросила Муся. Нянька рассердилась:
-- Соблюдай уговор! Не перебивай!
"Бывало и хуже. Залезет на печку Жадюга, упрется головой в кожух, а ногами в стены, рубаху подымет со спины. Задрожит печка, сморщится, подмигнет ребятишкам и ждет... Захрапит Жадюга, а печка к-а-а-к подпрыгнет вбок... Ровно поленница дров повалится -- забарабанят длинные Жадюгины ноги по полу. А недопрыгнет печка, недовыкинет, -- Жадюга сердито карабкается на краешек, сердито забирается подальше, к самым сердитым трубакам.
И вот, в один такой раз, печка озлела и прискочила до потолка. Угадал Жадюга в передний угол, села на лбу шишка с кулак, разогнуться не смог мужик, наскочило ребро на ребро. Захохотала печка и раскрыла рот свой повыше устья. Оглянулся с испугу Жадюга красными зенками: печка была как печка, и постаивала она себе как ни в чем не бывало".
-- Ох, няня, откуда же у нее рот-то? -- недоверчиво спросила девочка.
Нянька скороговоркой кинула:
-- В сказке где угодно роту место.
"И стали снова жить. Так в речке вода течет, протечь не может. Долго ли, коротко ли, а стало печке невмоготу. И уговорилась печка с ребятишками уйти от Жадюги, куда глаза глядят, к другому хозяину, потеплее..."