-- Ничего, сойдет. Не на нос городовому наклеивать будем!
Пробрались в центр и наскоро раскидали прокламации, наклеили на двери богатых парадных подъездов по Царской улице, на зеленые ворота лабазов, на афишные щиты... Никешка осмелел -- и наклеил прокламацию на полицейскую будку.
Как уходили -- тихо смеялись и перешептывались.
-- У меня, Кенка, как у пекаря, рука залипла от теста.
-- Чем мы с тобой не пекаря? Вон сколько испекли!
-- Завтра будет разговору на заводах.
-- Полицию нагонят. Обыски начнутся опять. Прижмут ссыльных.
-- Прижимай не прижимай -- дело сварганили. Вышлют дальше. На их место других пришлют. Полиция ведь -- дура. В мастерской ты молчок: шпики есть, из нашего брата кто-то продался, доносит.
-- Полно! Поди, пустяки!
-- Ничего не пустяки, а самая настоящая правда. Каждое лишнее слово жандармам известно. Степка Куракин отмочил насчет религии словцо, на другой день в баню ходил -- глядит, шпик сзади -- проводил туда и обратно. Степка девчонку свою огородами выпроваживал на улицу смотреть за шпиком. Больше месяца под охраной ходил. Потом с обыском были.