-- Ешь его, ешь его, Ваня! -- сказал бас с галерки. Ванька-Каин разошелся, потрясал маской, хотел уничтожить обидчика-баса. Длинное его лицо вытянулось на пол-аршина, бросил колокольчик с судейского стола на ковер. Ваньку-Каина насилу увели с арены.
Цирк вызывал Черную маску.
Пестрый веснушчатый парень разводил руками с удивлением на свое поражение и даже плакал, просил реванш. Потом и в реванш клали Маску.
-- Жулики и есь! -- сердился Кенка. -- А мы, дураки, взаправду приняли! Твоя Маска у них конюхом служит. Степка, говорят, по имени.
-- И твоя она была!
-- Когда? Я с самого начала догадался!
-- Как нехорошо, Кенка, врать! -- возмущался Горя. -- Догадался? Чего тогда нос два раза поморозил? Еще говорил -- я за Маску хоть бы весь замерз. Нечего уж отпираться. И все попались. Один бас догадался.
-- Да, все! И бас-то, поди, ихний -- для завлекания публики!
Пришел и такой день -- увидали мальчики голые крылья у карусели; лежали в груде на снегу лошадки и львы; на балагане висел замок; разбирали лавочники палатки; по разбитым дорогам тянулись воза с недопроданной кладью, а на ярмарочном доме сторож убирал флаг.
На ярмарочной площади скоро остались одни извозчики -- жгли костер, да прохаживался городовой с красным шнуром на шее.