-- Ну и катнули, мамка, -- сиял Кенка. -- Нефед посадил. Хороший мужик. А лошадь -- как и не знаю што. Пуля, а не лошадь, Султаном прозывается.
Рассказывая мамке, как они катнули, Кенка нетерпеливо ждал тятьку, братьев, чтобы рассказать им о своем счастье.
-- Горька шельма: он теперь повадится! Он приедет!
-- Конешно, приедет, -- поддакивала мамка. Каждый день теперь Горя выходил из гимназии с
трепетом и вопросительно глядел на Нефеда. Тот откидывал равнодушно полсть.
-- Нефед? Не поедем туда?
-- Садитесь, садитесь! -- сердился Нефед. -- Однова побаловались -- и будет. Не приказано!
-- Мы не скажем!
-- Пожалуйте садиться!
Снова тюремные санки везли его только домой. Шла весна. Нефед выезжал за Горей уже в коляске. Горя неустанно просил: