"Добром тут не кончится,- говорил он,- она торопит - ей все слишком медленно. Подумай только: четырнадцать протоколов за одну неделю..."
"Какое тебе до этого дело? Не тебе ведь придется платить",- отвечала Лизбетта.
"Нет,- говорил он,- но я порчу себе репутацию. Полицейские вынимают записную книжку, как только издали завидят белый автомобиль 1.2.937". Он засмеялся: "Надо сознаться, все протоколы вполне заслуженные".
Он умолкал, вынимал из кармана французский ключ и поигрывал им. Жена брала его за руку, снимала с него фуражку и гладила по волосам.
"А ты знаешь, чего она хочет?"- спрашивала жена, стараясь придать вопросу невинный и безразличный тон.
Распе качал головою: "Нет, жена, не знаю. Но она сумасшедшая. У нее какой-то проклятый характер: делаешь все, чего бы она ни захотела,- сколько ни борешься с нею, сколько ни знаешь, что пахнет бедой. Вот сегодня, например..."
"Что сегодня?"- взволнованно спросила Лизбетта.
Он ответил: "Ах, все то же самое, она не терпит, чтобы впереди ехал автомобиль, - ей нужно перегнать, пусть он будет в три раза сильнее нашего. Она называет это "взять". "Возьми его", - говорит она мне, а когда я колеблюсь, кладет руку мне на плечо, и уж тогда я пускаю машину, точно сам дьявол гонит меня". Он вздохнул и отряхнул сигарный пепел с колен. "Она сидит всегда возле меня,- продолжал он,- и уже из-за одного этого я волнуюсь, только и думаю, какое сумасшествие охватит ее сегодня. Брать препятствия - для нее самое большое удовольствие, она велит мчаться через бревна, кучи навоза. Я, правда, не трус, но ведь рисковать жизнью стоит из-за чего-нибудь. Она мне как-то сказала: "Поезжай со мною, ничего не случится!" Она и не шелохнется, когда мы мчимся сто километров в час. Кто ее знает, может быть, с нею и ничего не случится. Но я разобьюсь - насмерть".
Лизбетта сжала его руку: "Попробуй попросту ее не послушаться. Скажи нет - когда она потребует такой глупости. Ты не имеешь права рисковать жизнью, ты должен помнить обо мне и о детях".
Он посмотрел на нее спокойно и тихо: "Да, я помню. О вас - и о себе немного тоже. Но видишь ли, в том-то и дело, что я не могу сказать: нет. Да и никто не может. Посмотри только, как за ней бегает молодой Гонтрам - словно собачка - и как все другие исполняют ее глупые прихоти. Прислуга терпеть не может ее,- а все-таки каждый делает, что она хочет, исполняет ее желания".