-- Обо мне! Всегда обо мне! Почему ты всеегда думаешь только обо мне?
Его большие глубокие глаза умоляюще обратились к ней.
"Я же не виноват",- прошептал он.
Заиграла музыка и нарушила тишину, воцарившуюся после отъезда их высочеств. Мягко и обаятельно зазвучала мелодия "Южные розы". Альрауне взяла его руку и увлекла за собой: "Пойдем, Вельфхен, пойдем танцевать".
Они закружились одни в большом зале. Седовласый историк искусств увидел их, влез на стул и закричал:
-- Тишина! Экстренный вальс для шевалье де Мопена и его Розалинды.
Несколько сотен глаз устремились на прелестную пару. Альрауне заметила это, и каждое ее движение было рассчитано на то, чтобы ею восхищались. Но Вольф Гонтрам не замечал ничего, он чувствовал только, что он в ее объятиях, что его уносит какими-то мягкими звуками. Его густые черные брови сдвинулись и оттеняли задумчивые глаза.
Шевалье де Мопен кружил его в вальсе - уверенно, твердо, точно паж, привыкший с колыбели к гладкому блестящему паркету. Слегка склонив голову, Альрауне держала левою рукою пальцы Розалинды и в то же время опиралась на золотую рукоятку сабли. Напудренные локоны прыгали, точно серебряные змейки, - улыбка раздвигала губы и обнажала ряд жемчужных зубов.
Розалинда послушно следовала ее движениям. Золотисто-красный шлейф скользил по полу: словно нежный цветок, поднималась стройная фигура.
Голова откинулась назад, тяжело спадали с огромной шляпы белые страусовые перья. Далекая от всего, отрезанная от мира, кружилась она среди гирлянд роз, вдоль залы-еще и гости столпились вокруг, встали на стулья, на столы. Смотрели, еле переводя дыхание.