"Поздравляю, ваше превосходительство",- прошептала княгиня Волконская. Тайный советник ответил: "Благодарю, ваше сиятельство. Видите - наши старания не совсем были тщетны". Они закончили, и шевалье повел свою даму по зале. Розалинда широко открыла глаза и бросала молчаливые, изумленные взгляды на толпу.
"Шекспир пришел бы в восторг, если бы увидел такую Розалинду",- заметил профессор литературы. Но за соседним столом маленький Манассе пристал к советнику юстиции Гонтраму: "Посмотрите, коллега, да посмотрите же, как похож сейчас мальчик на вашу покойную супругу. Боже, как похож!"
Но старый советник юстиции продолжал спокойно сидеть и варить пунш. - "Я плохо помню ее лицо",- заметил он равнодушно. Он помнил хорошо, но зачем высказывать свои чувства перед чужими.
Они опять начали танцевать. Быстрее и быстрее поднимались и опускались белые плечи Розалинды. Все ярче и ярче загорались ее щеки, а личико шевалье де Мопена нежно улыбалось под слоем пудры.
Графиня Ольга вынула красную гвоздику из волос и кинула в танцующих. Шевалье де Мопен поймал на лету, приложил к губам и поклонился. Все бросились к цветам, стали вынимать их из ваз, из причесок, отстегивать от платьев. Под цветочным дождем кружились теперь они, оба уносимые сладкими звуками "Южных роз".
Оркестр был неутомим. Музыканты, устав от бесконечной игры каждую ночь, казалось, проснулись, смотрели через перила балкона и не сводили глаз с прелестной пары. Быстрее и быстрее отбивала такт палочка дирижера, и неутомимо, в глубоком молчании скользила прелестная пара по розовому морю красок и звуков: Розалинда и шевалье де Мопен.
Но вот дирижер прервал вдруг, все кончилось. Полковник Двадцать восьмого полка фон Платен закричал: "Ура! Да здравствует фрейлен тен-Бринкен! Да здравствует Розалинда!" Зазвенели бокалы, раздались громкие аплодисменты, их чуть не задавили.
Два корпоранта из "Ренании" притащили огромную корзину роз, купленную где-то наспех, два офицера заказали шампанское. Альрауне только пригубила, но Вольф Гонтрам, разгоряченный, измученный жаждой, осушил целый бокал, потом еще и еще. Альрауне увлекла его за собой, прокладывая путь через толпу.
Посреди залы сидел красный палач. Он склонил шею и протянул ей обеими руками топор. "У меня нет цветов,- закричал он,- я сам красная роза, отруби же мне голову!..."
Альрауне равнодушно прошла мимо и повела свою даму дальше, мимо столов, по направлению к зимнему саду. Она оглянулась: здесь было тоже полно - все аплодировали им и кричали. Наконец за тяжелой портьерой она заметила маленькую дверь, которая вела на балкон.