-- Ну, а теперь? - воскликнула она.
Они поплыли. Потом он побежал в дом, принес ей плащ и когда вернулся, она только сказала:
-- Благодарю тебя, дорогой.
Они лежали под большим буковым деревом. Было жарко... Измяты, измучены были их ласки, объятия и сладостные сны. Как цветы, как нежные травы, над которыми пронеслась буря их любви. Потух пожар, жадною пастью пожравший себя самого: из пепла поднялась жестокая, страшная ненависть. Они посмотрели друг на друга - и поняли, что они смертельные враги. Красные линии на ее ногах казались ему страшными, противными - на губах у него выступила слюна, будто он пил из ее губ горький яд. А маленькие ранки от зубов ее и ногтей горели, болели и пухли...
"Она отравит меня, - подумал он,- как когда-то отравила доктора Петерсена".
Ее зеленые глаза скользили по нему возбуждающе, насмешливо, нагло. Он зажмурился, стиснул губы, крепко сжал руки.
Но она встала, обернулась и наступила на него ногой - небрежно, презрительно.
Он вскочил, придвинулся вплотную-встретил ее взгляд: она не сказала ни слова. Но подняла руку. Плюнула ему в лицо и ударила. Он бросился на нее, схватил ее тело, вцепился в ее локоны, повалил ее на землю, ударил, схватил за горло.
Она упорно боролась. Ее ногти разорвали ему лицо, зубы вонзались в руки и в грудь. Но в крови встретились внезапно их губы - нашли друг друга и со страшной болью слились...
Но он схватил ее, откинул прочь, далеко, - и она без чувств упала в траву. Он зашатался, опустился на землю, поднял глаза к лазурному небу-без воли, без мысли, желания,- прислушался к ударам своего пульса...