Только глаза говорили. "Не уезжай,- молили они.- Не оставляй меня. Останься со мной".
"Альрауне",- прошептал он. В его обращении прозвучал словно упрек, словно просьба отпустить, дать уехать.
Но она не отпускала его, приковывала своим взглядом: "Не покидай меня".
Он чувствовал, как слабеет его воля. И почти с силою отвернулся от нее. Но тотчас же ее губы раскрылись. "Не уезжай,- потребовала она. - Останься со мною".
-- Нет,- воскликнул он.- Ты меня погубишь, как погубила других.
Он повернулся к ней спиною, подошел к столу, взял немного перевязочной ваты, смочил в масле и плотно заткнул оба уха.
-- Ну, теперь говори,- закричал он,- говори, если хочешь. Я не слышу тебя и не вижу. Я должен уехать. И ты это знаешь: дай мне уйти.
Она сказала тихо: "Ты будешь меня чувствовать". Она подошла и положила руку ему на плечо. И дрожание пальцев ее говорило: "Останься со мною. Не покидай меня". Были сладки чуткие поцелуи ее маленьких рук... "Я сейчас от нее вырвусь,- думал он,- сейчас, еще только мгновение". Он закрыл лаза и наслаждался пожатием маленьких пальцев. Но руки поднялись, и щеки его дрогнули от мягкого прикосновения. Медленно обвила она его шею, запрокинула ему голову, поднялась на цыпочки и прижалась влажными губами к его рту.
"Как странно все-таки, - подумал он, - ее нервы говорят, а мои понимают этот немой язык".
Она увлекла его за собою - заставила присесть на кровать. Села к нему на колени, осыпала градом ласк. Вынула вату из ушей, стала шептать знойные, нежные слова. Он их не понимал - так тихо она говорила. Но чувствовал смысл, чувствовал, что все они значат: "Останься". Что она уже говорит: "Как хорошо, что ты остаешься".