Он прошел мимо нее и с грохотом захлопнул за собою дверь...
Но через минуту он снова лежал в ее объятиях-снова впивал ее ядовитые поцелуи.
Правда - он был ее учителем. Рука об руку с ним прошла она по парку любви - по извилистым скрытым дорожкам, - вдали от широких аллей толпы. Но там, в дикой чаще, где терялись тропинки, где он отшатнулся от страшной бездны,- она шла все дальше и дальше Беспечная, свободная от всякого страха и трепета,- легко, будто в веселой радостной пляске. В парке любви не было ни одного красного ядовитого плода, который бы не сорвали ее пальцы, в который бы не вонзились со смехом ее зубы, - от него узнала она, как сладостно опьянение, когда язык впитывает маленькие капли крови... Но жажда ее казалась неистощимой...
...Он устал от поцелуев этой ночи и медленно высвободился из ее объятий. Закрыл глаза, лежал как мертвый, бледный, недвижимый. Но не спал. Ясны, отчетливы были все впечатления, несмотря на усталость.
Много часов пролежал он так. Яркое полнолуние глядело в открытое окно и заливало своим белым светом постель. Он слышал, как Альрауне шевелится рядом с ним, слегка стонет, шепчет бессвязные фразы - как всегда в лунные ночи. Он слышал, как она встает, напевая что-то, подходит к окну и потом медленно возвращается обратно. Почувствовал, как она склонилась над ним и долго смотрела на него.
Он не шевелился. Она снова поднялась, подбежала к столу, снова вернулась, опять наклонилась, прислушалась к его дыханию. Он почувствовал, как его кожи коснулось что-то холодное, острое, - понял, это нож. "Она сейчас ударит", - подумал он. Но он не испугался-ощутил какую-то странную радость, не пошевельнулся, молча ждал смертельного удара, который бы обнажил его сердце. Она коснулась ножом его груди - осторожно, осторожно разрезала, не глубоко,- но кровь сразу брызнула фонтаном. Он слышал ее быстрое дыхание, поднял слегка веки и посмотрел. Ее губы были полуоткрыты - вдруг она бросилась на него. Прижала губы к открытой ране и начала пить-пить его кровь...
Он лежал молча и неподвижно, чувствовал, как кровь приливает к сердцу. Ему казалось, будто она выпьет ее всю - не оставит в нем ни единой капли. Она пила-пила-прошла, казалось, целая вечность...
Наконец она подняла голову. Он увидел, что она вся горела. Ярко сверкали ее щеки в лунном сиянии, маленькие капли пота искрились на лбу. Нежною рукою коснулась она иссякнувшего источника, своего красного нектара, - и быстро поцеловала его. Потом отвернулась и пристально стала смотреть на луну... Ее что-то манило. Шатаясь, она подошла к окну. Встала на стул, ступила ногою на подоконник - вся залитая серебряным светом...
Потом, словно быстро решившись, спрыгнула обратно. Не смотрела по сторонам и скользила по комнате. "Я иду, - шептала она,- иду".
Отворила дверь, вышла из комнаты.