-- Я хочу домой, - шептал он, - меня ждет моя мать.
Эпилог
Позднее лето - розы подымают головки свои на стеблях, мальвы рассыпают свои мягкие краски: бледную - желтую, лиловую - и мягкую, розовую.
Когда ты постучалась ко мне, дорогая подруга моя, была юная весна. Когда ты вошла в узкую дверь моих снов, ласточки смеялись с нарциссами, лазурны и добры были глаза твои и дни твои были точно тяжелые гроздья светло-синих глициний - они падали вниз на мягкий ковер: ноги мои скользили легко по аллеям, залитым весенним солнцем...
Пали тени, и ночью из моря поднялся вечный грех,- пришел с Юга - из шири пустынь. Простер свое зачумленное дыхание. И, горячая, вся дрожа, ты проснулась,- счастливая всяким грехом, полным яда, пила мою кровь, ликовала, кричала - от страшной муки и безумного сладострастия.
В дикие когти превратились твои розовые ногти, за которыми ухаживала Фанни, маленькая камеристка. В острые ножи обратились твои белоснежные зубы, в грудь проститутки - твоя нежная детская грудь. Ядовитыми змеями стали золотые кудри твои, а из глаз, которые преломляли свет сверкающих сапфиров моих милых золотых Будд, сверкают молнии, растопляющие своим жаром все ликование безумия...
Но в озере моей души выросли золотые лотосы - простерли широкие листья по зеркальной воде, закрыли собою пучину,- и серебристые слезы, которыми плакало облако, лежали, точно большие жемчужины на зеленых листьях,- сверкали на солнце, точно точеные лунные камни. Где лежал снег тихих акаций, там золотой дождь пролил свою ядовитую желчь - там нашел я, подруга моя, великую красоту целомудренного греха. И понял страсти святых.
Я сидел перед зеркалом и пил из него избыток греха твоего. Когда ты спала в летний полдень в тонкой шелковой сорочке на белой простыне.
Другою ты становилась, белокурая подруга моя, когда солнце смеялось над садом моим, - белокурая сестренка моих тихих дней. У совсем другою - когда солнце погружалось в море, когда из-за кустов тихо выползали ночные туманы, - дикая греховная подруга моих жарких ночей. Я же при свете яркого дня видел в твоей нагой красоте все грехи ночи.
В зеркале я прочел тайну в старом зеркале в золотой раме, которое видело столько любовных игр в большой комнате в замке Сан-Констанцо. В этом зеркале прочел я тайну, подняв глаза от страниц кожаной книги: слаще всего - целомудренный грех невинности.