Почти всегда в это время приходил адвокат Манассе. Подымался по лестнице, стучал палкою в дверь; не получая никакого ответа, он наконец переступал порог.
Навстречу ему выходила фрау Гонтрам. Она была высокого роста, почти вдвое выше Манассе. Тот был почти карлик, круглый как шар, и походил на свою безобразную собаку Циклопа. Повсюду: на щеках, подбородке и губах - росли какие-то жесткие волосы, а посреди нос, маленький, круглый, словно редиска. Когда он говорил, он тявкал, как будто хотел поймать что-то ртом.
--Добрый вечер, фрау Гонтрам,- говорил он.- Что, коллеги нет еще дома?
-- Добрый вечер, господин адвокат, - отвечала высокая женщина. - Располагайтесь поудобнее. Маленький Манассе кричал:
-- Дома ли коллега? И велите принести сюда ребенка!
-- Что?- переспрашивала фрау Гонтрам и вынимала из ушей вату.- Ах, так!- продолжала она.- Вельфхен! Если бы вы клали в уши вату, вы тоже ничего бы не слышали.
-- Билла! Билла! Или Фрида! Что вы, оглохли? Принесите-ка сюда Вельфхена!
Она была еще в капоте цвета спелого абрикоса. Длинные каштановые волосы, небрежно зачесанные, растрепанные. Черные глаза казались огромными, широко-широко раскрытыми. В них сверкал какой-то странный жуткий огонек. Но высокий лоб подымался над впавшим узким носом, и бледные щеки туго натягивались на скулы. На них горели большие красные пятна.
-- Нет ли у вас хорошей сигары, господин адвокат?- спросила она.
Он вынул портсигар, со злостью, почти с негодованием.