Франк Браун широко раскрыл глаза: "Я был очень занят, дядюшка. Впрочем, ведь ты тут ждал не из-за меня, а из-за своих собственных планов".
Профессор посмотрел на него недовольно.
--Послушай!..- Начал было он. Но овладел собою.- Впрочем, оставим. Благодарю тебя во всяком случае, что приехал мне помочь. Ну, пойдем.
"Нет, - заявил Франк Браун все с тем же ребяческим упрямством.- Мне хочется выпить сначала стакан виски, у нас еще времени много". Доводить все до крайних пределов было в его натуре. Чувствительный к малейшему слову, к малейшему упреку, он все же любил быть упрямым до дерзости со всеми, с кем встречался. Он постоянно говорил самую грубую правду, а сам не мог переносить даже намека на нее. Он чувствовал, что задевает старика. Но именно тот факт, что дядюшка рассердился, что он так серьезно и даже трагически относился к его ребяческим выходкам, - это именно и оскорбляло его. Ему казалось чуть ли не унизительным, что профессор не понимает его, что не может проникнуть в его белокурую упрямую голову, и он невольно должен был с этим бороться, должен был доводить до конца свои капризы. Ему пришлось еще плотнее надвинуть на себя маску и идти по тому пути, который обрел на Монмартре: "Epater les bourgeois!" Он медленно опорожнил стакан и поднялся небрежно, точно меланхоличный принц, которому скучно. "Ну, если хотите! - Он сделал жест, точно говорил с кем-то, стоящим гораздо ниже его.- Кельнер, прикажите подать экипаж".
Они поехали. Тайный советник молчал; его нижняя губа свешивалась вниз, а на щеках под глазами виднелись большие мешки. Огромные уши выдавались в обе стороны; правый глаз отливал каким-то зеленоватым блеском. "Он похож на сову,- подумал Франк Браун,- на старую уродливую сову, которая ждет добычи".
Доктор Петерсен сидел напротив на скамеечке, широко раскрыв рот. Он не понимал всего этого,- этого непозволительного отношения племянника к его превосходительству.
Но молодой человек скоро обрел обычное равновесие. "Ах, к чему сердиться на старого дядюшку? Ведь и у него есть свои хорошие стороны".
Он помог выйти профессору из экипажа.
--Приехали! - воскликнул он. - Пожалуйста.
На большой вывеске, освещенной дуговым фонарем", красовалось: "Кафе Штерн". Они вошли, прошли мимо длинных рядов маленьких мраморных столиков, через толпу кричавших и шумевших людей. Найдя наконец свободное место, они уселись.