-- Пейте! Пейте! -- сказал он.
Я отпил и подвинулся к нему.
-- Скажите-ка мне, -- промолвил он, зорко поглядев на меня, -- это вы тогда читали ей стихотворения?
-- Да, -- запнулся я, -- но...
-- В то время я почти завидовал вам, -- задумчиво продолжал, он. -- Наша фея позволила вам два раза поцеловать ей руку... Это были ваши собственные стихи? В них было столько всяческих цветов...
-- Да, я сочинил эти стихи, -- сознался я.
-- Это было совершенное безумие! -- сказал он как бы сам себе. -- Извините меня, -- громко продолжал он, -- я ничего не понимаю в стихотворениях, решительно ничего. Может быть, они были и прекрасны. Фея нашла же их прекрасными...
-- Господин полковник, -- заметил я, -- что значат теперь мои стихотворения... Вы хотели...
-- Я хотел рассказать вам нечто иное, совершенно иное, -- прервал он меня, -- но именно по поводу всех этих цветов. Говорят, что люди, сочиняющие стихи, все мечтатели. Я подозреваю, что этот бедняга Болэн тоже сочинял тайным образом стихи.
-- Итак, что же с Болэном? -- настаивал я.