Он как будто не слыхал моего вопроса.
-- А мечтатели, -- продолжал он нить своих мыслей, -- а мечтатели, очевидно, подчиняются ей всего легче. Я предостерегаю вас, милостивый государь, самым настоятельным образом, как только могу!
Он выпрямился.
-- Итак, слушайте же! -- проговорил он совершенно серьезно. -- Семь дней тому назад лейтенант Болэн не явился на службу. Я послал за ним на дом -- он исчез. С помощью полиции и прокурора мы пустились на поиски. Мы сделали все, что можно, но без всякого успеха. И несмотря на то что с момента его исчезновения прошло еще очень немного времени, я убежден в совершенной бесплодности всех дальнейших попыток. Никаких внешних причин здесь не имеется. Болэн имел хорошее состояние, не имел долгов, был совершенно здоров и очень счастлив по службе. Он оставил коротенькое письмо на мое имя, но содержание этого письма во всех его подробностях я сообщить вам не могу.
Меня охватило безграничное разочарование, отразившееся, должно быть, на моем лице.
-- Погодите, -- продолжал полковник, -- надеюсь, что вам будет достаточно и того, что я вам скажу. По крайней мере, достаточно для того, чтобы спасти вас... Я думаю, что лейтенант Болэн умер... что он наложил на себя руки в помрачении рассудка.
-- Он пишет об этом? -- спросил я.
Полковник покачал головой.
-- Нет! -- ответил он. -- Ни слова. Он пишет только одно: "Я исчезаю. Я уже не человек более. Я -- миртовое дерево".
-- Что? -- переспросил я.